Больше всего это беспокоило младшего брата – Танхума, и он пытался натравить отца на братьев: они, мол, гуляют с девушками, собираются жениться и не отдают всех заработанных денег ему, откладывая их на свои нужды. Он просил отца отговорить
пока от женитьбы Рахмиэла и Заве-Лейба, чтобы скопить немного денег и купить хотя бы телку или лошадку.
Но Бер понял, что Танхум хитрит, поэтому он решительно начал оправдывать старших сыновей:
– Они же парни-женихи, в поте лица работают, а ходят голые и босые, как голодранцы. На какие же деньги мы купили нашу Машутку? Не на их ли заработанные деньги? А сам ты хоть копейку дал мне на хозяйство? Только ябедничать умеешь…
Все же Танхум не успокоился. Он из кожи лез вон, чтобы расположить к себе отца. Особенно он старался в последнее время, после того как околела лошадь. Он понимал, что теперь отец уж не станет на ноги, не сумеет удержать остаток надела, и богатеи все сделают, чтобы прибрать к рукам эту землю. И он решил во что бы то ни стало самому завладеть этим наделом. Он усердно старался угождать во всем отцу, выказывал свою сыновнюю преданность, проявлял заботу о нем. Как ни был Танхум заморочен своими делами, вспомнив упрек
Боруха Зюзина, что с трудом засеянная отцом полоска пшеницы начинает осыпаться, он решил скорее вернуться домой и, пока старшие братья соберутся помочь отцу, убрать эту пшеницу.
Степными тропами, стараясь никого не встретить в пути, он уже было завернул домой, но сперва решил посмотреть, не убрали ли за эти дни их хлеб. Еще издали он увидел, что пшеница скошена и вывезена с поля.
«Неужели отец сам справился с этим или братья помогли?» – с досадой подумал Танхум.
Ругая себя за то, что опоздал, он все же пошел домой, чтобы показать отцу, что помнит об этом и специально пришел помочь ему.
Уже вечерело, когда Танхум зашел в хатенку. Отец и братья сидели за столом и хлебали зеленые щи из щавеля.
– Смотри, опять он тут, – сердито проворчал Бер, неприветливо взглянув на сына. – Когда надо было убирать пшеницу, то околачивался черт знает где…
– Я же пришел помочь.
– Что, мне надо было ждать тебя, покуда хлеб осыплется?
– Хозяин меня не отпускал, – оправдывался Танхум.
– Попросил бы как следует, отпустил бы, – не унимался отец.
– Кто же помог тебе? – полюбопытствовал Танхум.
– Рахмиэл,
Заве-Лейб, Борух Зюзин.
– Слава богу, что убрали, – сказал Танхум.
– Чего глаза пялишь? – буркнул отец. – Возьми ложку и садись к столу, наверно, проголодался.
Танхум сел рядом с братьями и вместе с ними начал хлебать щи. Отец стал рассказывать историю, которая, как клятвенно уверяют старожилы, действительно имела место в Садаеве.
Коричневые щеки сыновей покрылись обильным потом.






