Ее любимая белая лошадка Дафна была оседлана, так как незадолго до разговора с мужем Элиза объявила слугам, что едет на прогулку.
Рядом с нетерпеливо бьющей копытами Дафной нерешительно переминался конюх.
– Благодарю,
Джон, – бросила графиня, запрыгивая в дамское седло. – Я вернусь часа через два.
– Но, миледи, – растерянно пробормотал конюх, – вы спросили разрешения у графа? Раз уж милорд так неожиданно вернулся в имение…
Джон осекся на полуслове, заметив, как к ним стремительно приближается разъяренный хозяин. Медлить было нельзя, и Элиза тотчас натянула поводья, сразу пуская лошадь в галоп. Вслед ей понеслись громкая брань Шепарда и растерянные возгласы конюха, но никто уже не мог помешать ей вырваться из дома. Не без злорадства Элиза подумала, что Мартин не помчится за ней вдогонку. Он держался в седле гораздо хуже жены, и ему наверняка не захочется становиться предметом насмешек собственных слуг.
Только оказавшись за пределами обширного парка Шепард-холла, Элиза придержала лошадь, переходя на шаг. Невеселые мысли теснились в хорошенькой головке леди Шепард, одна тревожная дума сменяла другую. Но ответа на мучавшие вопросы по-прежнему не находилось.
Да, Мартин прав. До того, как она стала его женой, им с дядей приходилось очень нелегко. Они
были эмигрантами в чужой стране, где у них не имелось ни влиятельных родственников, ни связей, ни средств к существованию. Полная трудностей и лишений жизнь продолжалась целых одиннадцать лет. С тех пор, как им пришлось бежать из Франции, охваченной террором Робеспьера.
Это случилось в 1793 году. Элиза хорошо помнила те страшные дни, хотя ей тогда было всего шесть лет. Однажды к ним в дом вломилась толпа вооруженных людей, они напугали ее до полусмерти и арестовали родителей. А вскоре после этого брат отца, Пьер де Марни, тайно покинул Париж, забрав с собой племянницу. Лишь спустя несколько лет Элиза узнала, что родителей отправили на гильотину за связь с врагами революции.
Когда Элизе исполнилось десять лет, дядюшка поместил ее в пансион для девочек из обедневших аристократических семей. Виконт редко навещал племянницу, потому что был постоянно занят поисками денег и любовными интрижками. И когда год назад, после окончания курса, Элиза предстала перед глазами дядюшки, он был приятно удивлен.
– Дорогая племянница, теперь мы спасены, – сказал он, восхищенно рассматривая ее с головы до ног. – Ты выросла настоящей красавицей! Если повести дело с умом, то уже в конце этого сезона ты станешь женой знатного и богатого аристократа. И прочное положение
в Англии будет нам обеспечено.
С начала апреля, когда в Лондоне начался светский сезон, виконт де Марни стал вывозить племянницу на балы.






