Конан и Соланна на мгновение застыли в нерешительности, не понимая, что делать, затем отскочили в сторону и издали наблюдали за происходящей процедурой, которая, судя по реву, издаваемому несчастным жрецом, была достаточно болезненной.
Как только с поверхности его тела исчезли остатки золота, он успокоился и замер в неподвижности в неглубокой ямке, образовавшейся от его движений.
Соланна
вытащила из-за пояса кожаную флягу с водой, подошла к Ханнаору и, открыв ее, приложила к его судорожно сжатым губам. Несколько капель скатились на подбородок, затем губы раздвинулись, и жрец начал жадно глотать живительную влагу. Он медленно открыл глаза и огляделся вокруг, потом вытер рукой лицо, сметая с него налипший песок.
— Я должен быть мертв, — захрипел он и его руки зашарили вокруг.
Он нащупал песок и это заставило его поднять голову. Казалось, что он только сейчас начал понимать, что лежит не на алтаре.
— Где я? Почему не на алтаре? — его взгляд упал на разорванную серебряную сутану. — Я же принес ему жертву, которую он всегда требует за помощь… Так почему…
Бросив взгляд на себя и увидев, что он лежит раздетый, Ханнаор вскрикнул и сел, стараясь прикрыться руками.
Он испуганно оглядывался вокруг, а покрывающая его тело зеленая татуировка создавала впечатление, что он чем-то болен. Может быть, он и на самом деле был нездоров, особенно если учесть, что ему пришлось пережить. Конан, ухмыляясь во весь рот,
расстегнул ремень, на котором его меч крепился на спине, и снял с себя рубашку.
Правда, выглядела она не лучшим образом, была порвана во многих местах, ее поначалу белый цвет сейчас полностью был скрыт под слоем грязи и крови, но жрец набросил ее на себя с видимой радостью. Она закрыла его почти до колен.
— Пора идти, — сказала Соланна, — мы здесь слишком задержались.
Она прошла мимо алтаря, на розоватой поверхности которого все еще валялась разорванная серебряная сутана, и направилась к противоположной стене, где было не так светло. Поэтому они заметили небольшой проход в стене только когда подошли совсем близко.
— Об этом никто не знает, — прошептал Ханнаор.
— Кое-кто знает, — Конан указал на полустертые следы, ведущие к проходу.
Следы были похожи на мелкие ямки и вели вдоль стены. Конан, схватив Соланну за плечо, заставил ее остановиться.
— Подожди, — проворчал он, — первым пойду я.
Он вытащил меч и положил обнаженный клинок на плечо, потом чуть наклонил в сторону голову, чтобы освободить из-под клинка прижатую им прядь длинных черных волос, и осторожно шагнул в проход.
Проход был узкий и прямой. Вначале это был естественный туннель, искусственно отделанный для прохода, и тот, кто его отделывал, сделал это очень тщательно.
Конану это показалось подозрительным.






