Ты ревнуешь меня к Маргарите! Я тебе нравлюсь!
– Что за бред ты несешь! – возмутилась Эстела. – Я настаиваю, чтобы ты не морочил голову Маргарите, не впутывал ее в свои грязные интриги!
– Я, конечно же, пошутил, – ответил на это Клементе. – Мне уже ясно, что ты меня ненавидишь. Но я тебя все равно люблю и страстно тебя желаю. Если ты согласишься стать моей – я тотчас же оставлю Маргариту. А если нет – обещаю, что ославлю ее на всю округу и ни один уважающий себя мужчина к ней больше никогда не подойдет!
«Что же мне делать, с кем посоветоваться? – сокрушалась Эстела. – Если бы Мария была здорова, она помогла бы мне найти выход из этой чудовищной ситуации!..»
Глава 63
С некоторых пор все стали замечать, что Рите неприятно видеть, как Мария возится с Лурдес. Ревность подруги обижала Марию – ведь она привязалась к девочке еще до того, как Рита и Роман ее удочерили. И тем не менее Мария реже стала общаться с Лурдес и чаще с – Мариитой. И вот однажды Мария, не обращавшая прежде внимания на цепочку, обвивавшую едва заметной тоненькой змейкой шейку девочки, вскрикнула от неожиданности: оказывается, на серебряной
цепочке висел медальон с изображением Лурдской Божьей Матери. «Боже! – оцепенела Мария, – ведь точно такой же медальон я надела, сняв с себя, на свою новорожденную девочку!»
– Откуда у Марииты этот медальон? – спросила Мария, и Хосе Игнасио ответил:
– Когда мы с тобой были в Париже – граф де Аренсо купил два одинаковых медальона: для тебя и для Марииты.
– Но ты понимаешь, сынок, что этот, второй медальон может помочь детективу Сапеде в поисках твоей сестры?!
Детектив Сапеда, которому Мария немедленно сообщила о медальоне, подтвердил, что это, действительно, облегчит поиск.
– Однако, сеньора, вы должны быть готовы и к тому, – предупредил он Марию, – что девочка может оказаться нигде не зарегистрированной, или… Не дай Бег, конечно, но вдруг выяснится, что девочки нет в живых…
– Нет, нет! Она жива! Я убеждена! Я знаю! Я чувствую это! – взволнованно повторяла Мария.
От дона Густаво скрыли, что Лорена пыталась убить Марию: для его больного сердца это могло бы стать смертельным ударом. Лишь когда Мария поправилась, Хосе Игнасио рассказал ему о происшедшем, опуская, разумеется, подробности, которые причинили бы дону Густаво боль. Главное, на чем сделал упор Хосе Игнасио, это то, что его сестра, возможно, жива. Старика, однако, очень взволновала эта весть.
– Как, должно быть, переживает бедная Мария! – говорил он внуку. – Она уже как-то смирилась с потерей дочери, считая ее умершей. А теперь эта неизвестность, неопределенность, невозможность помочь своему ребенку…
И дон Густаво с Флоренсией решили навестить Марию, чтобы хоть немного поддержать ее.






