Иначе зачем человеку в здравом уме мчаться через лес, словно спасая собственную жизнь, да еще до того, как взошло солнце? Мы только что встретились, поэтому, может быть, он еще считает меня человеком в здравом уме. Я решила не упоминать ночные кошмары, потому что тогда он точно подумает, что я чокнутая. — Просто я не хочу учиться в этой школе. Мне нравится мой родной город, кроме того, академия «Вечная ночь» такая... такая...
— Чертовски жуткая.
— Да.
— И куда же ты направлялась? Может, уже присмотрела себе работу или
что-нибудь в этом роде?
Щеки мои запылали, и вовсе не потому, что я бежала.
— Гм... нет. Собственно, на самом деле я никуда не убегала. Просто пыталась дать им понять. Ну, вроде этого. Я подумала, если я такое устрою, родители все-таки сообразят, как сильно мне здесь не нравится, и может быть, мы отсюда уедем.
Лукас поморгал и усмехнулся. Его улыбка подействовала на меня очень странно: страх сменился любопытством.
— Все равно что я со своей рогаткой.
— Что?
— Лет в пять я решил, что мама меня обижает, и надумал убежать. И взял с собой рогатку, потому что я же был взрослый сильный мужчина, понимаешь? И мог сам о себе позаботиться. Кажется, я еще взял фонарик и пачку шоколадного печенья.
Несмотря на смущение, я не выдержала и улыбнулась.
— Думаю, ты подготовился лучше, чем я.
— Я выбрался из дома, где мы тогда жили, и дошел аж до... дальнего угла нашего заднего двора. И разбил там лагерь. И провел в нем целый день, пока не начался дождь. Взять с собой зонтик я не догадался.
— Так рушатся самые лучшие планы, — вздохнула я.
— Да. Это настоящая трагедия. Пришлось вернуться. Я весь промок, и живот ужасно болел, потому что я съел штук двадцать печений, и моя мама —
а она очень умная женщина, хотя иногда доводит меня до белого каления, — сделала вид, что ничего не случилось. — Лукас пожал плечами. — Видимо, точно так же поступят и твои родители. Ты же это знаешь, да?
— Теперь знаю. — От разочарования у меня перехватило горло.
По правде говоря, я знала это с самого начала, просто должна была сделать хоть что-нибудь, скорее, чтобы выплеснуть досаду, чем достучаться до родителей.
И тут Лукас задал мне вопрос, по-настоящему меня удививший:
— Ты на самом деле хочешь отсюда выбраться?
— В смысле — сбежать? По-настоящему убежать?
Лукас кивнул и выглядел при этом очень серьезно. Но он не мог говорить это серьезно, ни под каким видом. Понятно, что он спросил меня об этом только для того, чтобы вернуть к действительности.
— Нет, — призналась я. — Я пойду обратно и приготовлюсь к школе, как положено пай-девочке.
Снова
та же самая усмешка.
— Никто ничего про пай-девочек не говорил.
Он произнес это как-то так, что внутри у меня потеплело.
— Да просто... эта академия «Вечная ночь»... Мне кажется, что я никогда не почувствую себя здесь своей.






