Сугубо штатский человек, писатель верно прочувствовал новую для него батальную проблематику и, в сущности, предвосхитил специфичность ее подачи в появившихся значительно позже глубоко эмоциональных книгах-исповедях ветеранов Сентября.
Путрамент заставляет читателя не только сопереживать, но и задуматься над причинами поражения. Правда, тут он еще ограничивается осуждением аморальности, карьеризма, профессиональной непригодности высших командиров, занимавшихся не укреплением западных рубежей страны, а взаимным подсиживанием.
«Я мог бы рассказать историю группы людей, которые двадцать лет назад увидели перед собой неожиданную перспективу головокружительной карьеры, — заявляет писатель в весьма знаменательном лирическом отступлении. — Их было много, и все они друг друга стоили, а на узкой дороге вверх не было места для всех.
Что же ими руководило, помимо жажды земных благ? Разве еще только более сильная страсть — жажда властвовать, править…» Автор прерывает себя как бы на полуслове, точно спохватившись, что превысил полномочия новеллиста, пускаясь с ущербом для динамичного развития сюжета в социологические исследования. Но он уже сказал достаточно, чтобы мы поняли, что в рассказе заложены предпосылки для более монументального освещения темы.
Период построения основ социализма в Польше ознаменовался ожесточенной классовой борьбой с противниками народной власти, которые, пользуясь поддержкой мировой реакции, ратовали за реставрацию буржуазно-помещичьего строя, опирающегося на военную диктатуру, В условиях непрерывной полемики с апологетами буржуазии передовые силы общества нуждались в остроразоблачительной книге, вскрывающей гнилость, нежизнеспособность досентябрьской государственной системы, порочность антинародной внутренней и внешней политики санационного правительства. Такая книга — роман «Сентябрь» (1952) — была создана Ежи Путраментом.
Произведение это, безусловно, отмечено печатью прямой полемики. Отдельным страницам свойственна некоторая плакатность, митинговая интонация, гротескная заостренность. И вместе с тем писатель подымается здесь на высокую ступень идейно-художественного мастерства. Сохранив пафос обличения, он разумнее подходит к отбору объектов для критики. Выявляет и показывает
крупным планом подлинных положительных героев огневой страды 1939 года — фронтовиков, солдат и младших офицеров, — поднявшийся в едином патриотическом порыве трудовой люд Варшавы и, главное, польских коммунистов, вчерашних узников санации, ставших душой сопротивления врагу. Масштабнее и проницательнее становится писательское видение Путрамента.






