Которое потом сюда же вернулось.
— Неужели там, в этой пещере сокровища? — Диана показала рукой на вход внутрь пирамиды.
— Да что там ваши фуфлыжные сокровища!.. — отозвался на это глубоко задумавшийся сейчас Платон. — Вот достанем рукописи древних исполинов — это гораздо важнее. Неизвестные человечеству знания другой цивилизации — вот что важно, это рулёж обоснованный. А про нас, может быть, когда-нибудь скажут, что мы само время укротили. Укротителями времени назовут. Если только мы добрались до них, рукописей, что пока неизвестно.
— Рукописей марсианских месоиндейцев? — спросила Диана. —
Кодексов?
— Нет, это не кодексы, — ответил Платон. — Кодексы — совсем другое… А я уже собрался тебе зачет ставить. Зачетка твоя и сейчас у меня, все время с собой ношу.
Отвлекшись, Платон по въевшийся привычке археолога рассматривал крупный, по-местному рыхлый валун — не то разрушившуюся полностью скульптуру, не то просто камень. Он показался похожим на сидящую пузатую самку гориллы. Посмотрев вокруг, Платон нашел рядом и детеныша — камень поменьше.
Вход в пирамиду стал ближе и больше. Внезапно, и это было совсем невероятно, кто-то мелькнул там.
Платон остановился, напряженно вглядываясь в черную дыру, вход в пирамиду, похожую на разинутую пасть. И уже совсем неожиданно там блеснул огонь, громыхнул выстрел.
Массивная пуля ударилась о голову каменной гориллы рядом с Платоном. Хрупкий, пористый, как шлак, камень разлетелся. Осколки ударились о шлем, о скафандр, больно ощутимые даже сквозь него.
Загребая песок, будто черепаха, Платон пополз за камень.
— Поберегись! Противники, — где-то крикнул Титаныч.
— Кто? — послышался удивленный голос Дианы.
Выстрелы гремели все чаще. Становилось понятно, что стреляет уже не один, а несколько человек и из самого разного оружия.
Платон увидел, как пуля ударила в старый потемневший корпус робота. Титаныч схватился за грудь и, по-человечески охнув, упал. Платон кинулся к нему.
— Видать, пропадаю, Платонушко! Имущество, инструмент мой, запчасти, передай этому… Восемнадцатому. Он, вроде, парень ничего. А
ты прости! Простим друг другу. Дениску… — Старый робот умолк.
Платон бессмысленно стоял перед ним на коленях. И неожиданно увидел, как один погасший глаз Титаныча опять загорелся. Показалось даже, что в похожем на фару древнем оптическом приборе светится хитрое любопытство.
— Окончательно испортили корпус мой, — озабоченно добавил Титаныч. — Где теперь такой возьмешь. Чистый титан. Сейчас такие не делают.
— Тьфу ты, старый дурак! — Платон даже плюнул внутри шлема, машинально.
— Да нет, точно, — продолжал Титаныч. — Сто лет, небось, не выпускают.
— Нашел время играть! — возмущался Платон. — Повредила ему лишняя дырка, можно подумать. Мозги, главное, уцелели.






