Мило очень умен. Но не настолько сообразителен и хваток, как мисс Йейтс.
Примаков
подцепил на вилку кусочек остывшей яичницы.
— Вы очень хорошо информированы, Евгений.
— Спасибо.
— Что вам известно о Романе Угримове?
Русский раздраженно бросил вилку на тарелку.
— Извините, мисс Симмонс, но Роман Угримов такой же мерзавец, как и дед Мило. Еще один педофил. Вы не знали? Несколько лет назад, в Венеции, он убил беременную девушку — только чтобы показать, насколько он крут.
Примаков оттолкнул тарелку — аппетит был безнадежно испорчен.
— Вы знаете его лично?
— Не так хорошо, как вы.
Она подалась назад.
— Я?
— Ну, по крайней мере ЦРУ. С кем только от нужды не поведешься.
— Подождите, — остановила его Симмонс. — Допускаю, что с ним пересекался кто-то из сотрудников, но, уверяю вас, Компания не ведет никаких дел с Романом Угримовым.
— Ох, только не нужно притворяться, — отмахнулся русский. — У меня есть фотография, на которой он обедает с одним из ваших.
— С кем именно?
— Какая
разница.
— Вообще-то большая. Так кто с ним встречался?
Примаков задумчиво сдвинул брови, но после недолгой паузы покачал головой.
— Не помню. Если хотите, могу прислать копию фотографии годичной давности. Снимок сделан в Женеве.
— В Женеве, — прошептала Симмонс. — Можете прислать сегодня?
— Как вам угодно.
Она достала ручку и блокнот и что-то написала.
— Я буду в Центре предварительного задержания. Вот адрес, — Симмонс протянула листок. — Пусть ваш человек отдаст конверт с моим именем охраннику.
Примаков взял листок, прочитал, слегка прищурившись, сложил вдвое и опустил в карман.
— Мне понадобится какое-то время. В час вас устроит?
— Отлично. — Она посмотрела на часы — четверть одиннадцатого. — Большое спасибо, Евгений.
Они поднялись, и он протянул руку. Она подала свою — ритуал повторился.
— Приятно было поговорить, — сказал Примаков. — Не забывайте про маятник Фуко, мисс Симмонс. Мой сын, может, и признался в убийстве, но я ведь знаю его лучше, чем вы. Он никогда бы не убил отца.
15
Комната для допросов в Главном центре предварительного задержания напоминала камеру в здании на авеню Америк — с той только разницей, что здесь было окно. Маленькое, под самым потолком, зарешеченное, но и оно позволило Мило впервые за три дня увидеть дневной свет. Как же, оказывается, не хватало ему такой, казалось бы, мелочи.
Вежливый охранник по имени Грегг приковал его к стулу, а через пять минут вошли они. Симмонс — подтянутая, сдержанная, как и положено профессионалу, и Фицхью… Фицхью
определенно был не в форме — под глазами мешки, руки скрещены на груди — защитная поза. Что-то случилось.
Мило продолжил рассказ. Как прилетел в Нью-Йорк, как поехал на озеро Хопатконг, как оставил машину в полумиле от дома и пошел дальше через лес.






