Вода испаряется как в перегонном котле, чему способствует сухость и разреженность воздуха, и в избытке появляется статическое электричество. Соответственно, разряды молний очень часты и порой неимоверной силы. Однажды произошло примерно двенадцать тысяч разрядов за два часа, и все в радиусе определенном меньшем, чем пятьдесят километров от лаборатории. Многие из них походили на гигантские деревья огня стволами вверх или вниз. Я никогда не видел огненных шаров, но в возмещение моих неприятностей я преуспел позднее в определении способа их появления и получении их искусственным образом.
Во второй половине того же месяца я несколько раз замечал, что разряды, происходившие на огромных расстояниях, влияли на мои приборы сильнее, чем те, что были близко. Это весьма озадачило меня. В чем была причина? Многочисленные наблюдения свидетельствовали, что этого не могло быть благодаря разнице в интенсивности отдельных разрядов, и я без труда убедился, что это явление не было результатом изменяющегося отношения между периодами моих принимающих цепей и земных возмущений. Однажды ночью, когда я шел с ассистентом домой обдумывая эти опыты, меня поразила
одна мысль. Она явилась мне много лет назад, когда я писал главу моих лекций для Института Франклина и Национальной Ассоциации Электрического Света, но я отверг ее как абсурдную и невозможную. Я вновь отогнал ее. Тем не менее, мой инстинкт среагировал, и я неким образом ощутил, что я на пороге великого откровения.
Это было третьего Июля — дата, которую я никогда не забуду, — когда я получил первое бесспорное экспериментальное доказательство истины, имеющей чрезвычайное значения для прогресса человечества. На западе собралась плотная масса сильно заряженных облаков, и к вечеру на свободу вырвалась безумная гроза, которая, растратив большую часть своей ярости в горах, рассеялась по равнинам. Крупные и длительные дуги образовывались через почти одинаковые промежутки времени. Теперь, благодаря уже приобретенному опыту, мои наблюдения значительно продвинулись и стали более точными. Я мог быстро работать со своими приборами и я был готов. Регистрирующий прибор был настроен как надо, и вот его показания становились все слабее и слабее по мере возрастания расстояния до грозы, пока не прекратились совсем. Я с нетерпением ждал. И действительно, совсем скоро показания возобновились, становясь сильнее и сильнее, и, пройдя через максимум, постепенно уменьшились и опять исчезли. Много раз с повторяющимися интервалами то же самое повторялось, пока гроза, которая, как было очевидно из простейших расчетов, двигалась с практически постоянной скоростью, не удалилась на расстояние около трех сотен километров.






