Самым удивительным из выяснившихся фактов является то, что в ходе дипломатических переговоров и проведения Немецкой кампании был допущен ряд грубых ошибок, столь очевидных сейчас, что никакие действия прессы не могут их замаскировать. Это было откровение, к которому мир был готов меньше всего, и которое ясно показало, что Немецкая эрудиция и технический профессионализм были приобретены ценой утраты интуиции, такта и здравомыслия.
Каким промахом было нарушение Бельгийского нейтралитета, сколь ошибочны ожидания того, что Англия стерпит вторжение, столь угрожающее для ее существования, что Италия пожертвует своим флотом и коммерцией во имя альянса! У Немцев чудесные пушки, делающие укрепления бесполезными, и все же нападая на Францию, вместо того, чтобы пойти по кратчайшему пути, они проделали кружной путь через Бельгию, теряя время и сверх того вызывая новые сложности и опасности. Десятки тысяч человек были отправлены на верную смерть в напрасных штурмах массовыми формированиями, когда нескольких выстрелов из их пушек было бы достаточно, чтобы сровнять укрепления с землей.
Войска были выведены из Франции в менее важные точки в тот самый момент, когда их присутствие означало бы верную победу. Немцы могли бы двинуться на Варшаву и Петроград до того, как враг был готов оказать эффективное сопротивление, но они отложили вторжение до той поры, когда Русские подняли свои миллионы.
Они могли взять Дюнкерк и Кале без особого усилия, и тем избежать ужасных потерь, которые повлечет выполнение этого теперь, если это вообще осуществимо. Сейчас они опрометчиво подвергают себя риску далеко зайдя на Русскую территорию и воюя против преобладающей численности и в сезон, когда снежные метели могут обрезать коммуникации и оставить всю армию на милость врага.
Какое объяснение можно дать этим и другим странным действиям нации, для которой экономия — это религия, которая по общему признанию является первой в достижении успеха научным путем, по путям наименьшего сопротивления? Этому может быть только одна причина, и именно она привела к падению многих империй! Это чрезмерная уверенность и высокомерное пренебрежение к противникам.
Германия начала войну со слепой верой в наступление, которому нет сопротивления. Она узнала, после ужасающих и ненужных жертв жизнью и собственностью, что Франция может быть сильной и без Наполеона, что права свободолюбивых народов, таких как Бельгийский и Сербский, нельзя попрать безнаказанно, что Россия — уже больше не тот неповоротливый и беспомощный северный зверь. Она наконец осознала то, что ей следовало знать с самого начала, что Англия — это ее самый опасный враг.






