Он с интересом относился к моему увлечению местной страшилкой, особенно после того, как прочитал в «Вестнике регионального управления», что за обнаруженный новый вид нежити положена приличная премия.
Я повесила на бок вместительную сумку с дорожным набором инструментов и со вздохом надела глубокие калоши — передвигаться по непролазной весенней грязи было очень тяжело.
Лес встретил меня оглушающим птичьим щебетом и нежно-зеленой листвой. Пахло перегнившими за зиму листьями, первыми цветами и хвоей. Я глубоко вдохнула в себя воздух, стараясь не думать о том, что совсем скоро придется покидать эту красоту и ехать в душный и грязный город. Впрочем, все недостатки города
компенсировала канализация и горячая вода в кране.
Осторожно переступая через лужи, я брела к хутору Пири, мечтая о получении диплома и перспективах, которые после этого откроются. Отец Отто обещал помочь нам снять небольшую мастерскую, где будет возможность работать только на себя и делать только то, что хотим. Кстати, никто не мешает вернуться к алкогольному делу, ведь нужно же предаваться любимому занятию в свободное время.
Интересно, а когда Ирга решится официально предложить мне руку и сердце, назначить дату свадьбы, познакомиться с родителями? К этому событию нужно подготовиться достойно, тем более, помнится, он мне обещал чудесное эльфийское платье.
— Привет, Ольгерда! — сказали у меня над ухом, заставив вздрогнуть.
Я так глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила, что ко мне кто-то подошел. Обернувшись на приветствие, я нахмурилась. Человек был мне незнаком. Бородатый, худой, одетый в одежду не по росту. Не слышала, чтобы в лесу завелись бродяги.
— Не узнаешь? — нагло ухмыльнулся незнакомец. — Ну конечно, ты ведь живешь тихо и мирно, наслаждаясь прелестями цивилизации, а кое-кто по твоей милости должен гнить
на каторге.
— Лойд! — ахнула я. — Но что ты здесь делаешь? Ты ведь… был на каторге?
— Конечно, был, — сказал Лойд, так сжимая мои руки, что кости затрещали. — Но хорошие люди везде есть, и они решили, что мне пора на свободу.
— И что ты хочешь от меня? — спросила я, стараясь не стонать от боли. Жалко кости, только недавно срослись.
— Поговорить, — ухмыльнулся Лойд. — Нежно и долго.
Удар в солнечное сплетение заставил меня скрючиться от боли, глотая выступившие на глазах слезы. Пока я пыталась отдышаться, беглый каторжник крепко связал мне руки и достал из-за пояса огромный кинжал.
— У меня есть кое-что для тебя. И это что-то жаждет твоей крови.
— За что? — спросила я, лихорадочно пытаясь придумать, как спастись.
— За то, что я сдыхал на каторге, пока ты радовалась жизни.
«Может быть, если рассказать ему о том, как мне было тяжело последнее время, он меня пожалеет?» — подумала я.






