— Ты меня простишь? — вдруг спросил Отто, виновато потупив глаза.
Я вздохнула:
— Ты же хотел как лучше, партнер.
Полугном просиял.
— Но в наказание, — продолжала я, — будешь гладить мою парадную мантию.
Лицо Отто скривилось.
— Давай лучше ты со мной разговаривать не будешь, — предложил он. — Будешь дуться, обижаться и отворачиваться, а? Ругаться?
— Не
дождешься, — сказала я, выуживая несчастную тряпку из баула. — Держи!
В дверь постучали.
— Я отдам гладить мантию горничной! — воодушевился Отто. — Войдите!
Прежде чем я успела хоть что-то подумать, оказалось, что я вишу на шее у самого дорогого, близкого, нежного… мерзкого, вредного, противного обманщика. Ирга крепко прижимал меня к себе и что-то шептал в перерывах между поцелуями. Я резко оттолкнула увлекшегося некроманта.
— У тебя есть две секунды, чтобы придумать достойное оправдание тому, что ты мне не писал! — заявила я, отходя от греха подальше.
— Романтический момент упущен, — пробурчал Отто.
— Я тебе писал! — возмутился некромант, стряхивая с черных волос капельки дождя. — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы позволить себе такую небрежность!
— Отто! — попросила я вмешаться.
— Ола не получила ни одного твоего письма, — сказал полугном. — Я свидетель, да и не только я. Все общежитие знает…
— …что ты меня поматросил и бросил! — горько сказала я, борясь со слезами.
Лицо
Ирги выражало искреннее удивление.
— Как я мог это сделать, если я предложил тебе выйти за меня замуж? Я проявил к тебе высшую меру доверия и расположения, какую вообще может проявить мужчина к женщине!
Я скрестила руки на груди и постаралась придать лицу выражение «все мужчины — сволочи». Ирга нахмурился.
— А может быть, ты погладишь мантию своей будущей жены? — разрядил ситуацию Отто.
— Что? — удивился Ирга, рассмотрел одежду и сказал: — Насколько я понимаю, это почетное задание получил ты, так что нечего увиливать!
— А мне казалось, — пробурчал полугном, — что это было бы самым веским доказательством любви…
— Ола, я писал тебе, — тихо сказал Ирга. — Можешь узнать на почте.
Я отвернулась.
— Для тебя это действительно так важно? — Некромант подошел ко мне поближе.
Я всхлипнула.
— Я клянусь тебе памятью моей матери, что я тебе писал, — прошептал мне на ухо Ирга.
Ого, это серьезно! Насколько я помнила, некромант к своей матери относился очень тепло и трепетно, правда, единственное, что я про нее знала — она погибла, когда Ирга был совсем маленьким.
— И про что ты там писал? — спросила я.
— Про то, как я скучаю без тебя, про то, какая ты замечательная, про то, как я…
Отто громко чихнул и сказал:
— Извините, что я вам мешаю, но, Ирга, у тебя нет случайно носового платка?
Некромант вздохнул:
— Я вам все принес — платки, непромокаемые калоши, зонты.






