Это случилось в мае 1936 года, незадолго до моего рождения. Мой дед, которого звали Митрофан Никитович, ушел вечером на работу. Он работал старшим мастером на хлебозаводе, и в тот день у него была ночная смена. Погода выдалась ужасной. Небо заволокло тучами. Землю окутал густой туман. Моросил дождь. Вот он ушел, и с тех пор его больше никто никогда не видел.
— Его путь лежал через овраг? — спросил я.
— Да, — кивнул Карпычев. — Он всегда ходил через него. Это была самая короткая дорога. Поиски результатов не дали. Был человек — и нет человека. Как сквозь землю провалился. Даже фотографии никакой не осталось. Я обращался в различные архивы, но отовсюду получил отказ. Мол, в войну все сгорело.
Известный актер замолк и задумчиво уставился перед собой.
— Да-а-а, —
протянул я, чтобы как-то заполнить возникшую паузу.
Карпычев очнулся, поднял глаза, тяжело вздохнул и поднялся с кушетки.
— Ладно, — сказал он, — хватит об этом. Пойду, узнаю, что этой особе было надо.
И он вышел из будки, оставив меня во взбудораженном состоянии. Я поймал себя на мысли, что если бы я знал про все это раньше, то ни за что бы не решился провести ночь в Голосовом овраге.
Ночью мне понадобилось выйти во двор.
Возвращаясь обратно в будку, я взялся за ручку двери, и с ужасом почувствовал, что она к ней прилипла. Клей! Моя кровь вскипела. Хоть бы это поганое отродье кто-нибудь придушил!…
Глава одиннадцатая
Судя по повышенному вниманию, которое источал по отношению ко мне Баруздин на следующем разводе, Катерина не преминула сообщить ему о том, что Карпычев удостоил меня личной аудиенции.
— Жень, останься, — попросил он, когда инструктаж был завершен, и все поднялись с мест, чтобы отправиться к месту службы.
Я снова придвинул к себе стул.
— Ну как, освоился? — приветливо улыбнулся шеф.
— Немного освоился, — ответил
я.
— Какие впечатления о работе? Нравится? Не жалеешь, что к нам пришел?
Я пожал плечами.
— Работа — это не развлечение. Нравится — не нравится, ее нужно выполнять.
— Золотые слова! — воскликнул Баруздин. — Все бы так рассуждали. Ну что ж, пока я тобой доволен. Будем считать, что испытательный срок ты выдержал. Да и хозяину ты, вроде, приглянулся. Обычно он с охранниками подолгу не беседует. А тебя, видишь, выделил. На чем, интересно, Вы с ним сошлись?
— Да мы особо с ним не сходились, — возразил я. — Просто немного поговорили на одну интересующую нас тему, только и всего.
— Какую тему? Если, конечно, не секрет.
Я не посчитал, что наш разговор с Карпычевым содержит в себе тайну, и со спокойной душой передал Баруздину ее суть. Впоследствии я неоднократно об этом сожалел. Не прояви я тогда беспечность, глядишь, все сложилось бы и по-другому. Но откуда мне было знать, что у него на уме?
— Ну и ну! — удивленно усмехнулся мой шеф.






