А дело это настолько серьезное, что вполне допускает визит со срочным докладом к Его Величеству. Это надо же, придумали – атомный полигон почти у самой границы!
Генерал Штанников собрал все бумаги в папку, снял трубку красного телефона, набрал четырехзначный номер.
– У аппарата… – послышался знакомый голос.
Телефон этот выводил не в приемную, а напрямую на Его Величество, аппараты такие имели на своих столах очень и очень немногие.
– Ваше Величество, генерал Штанников телефонирует. Я имею к вам срочное, не терпящее отлагательств дело и прошу аудиенции.
Государь вздохнул. Он работал
истово,
брал в этом пример со своего пращура Николая Первого. Конечно, насчет наказания городовых Его Величество самолично не распоряжался – но и дел было столько, что рабочий день иногда затягивался до семи-восьми часов вечера.
Не доверяя премьерам, во многие вопросы Государь вникал лично, имел мнение насчет них, приглашал специалистов и беседовал с ними, чтобы лучше уяснить суть вопроса. Он действительно управлял государством.
Приходилось вникать и в дела тайные, в те, о каких бы он предпочел не знать. То, что делали спецслужбы, сама работа спецслужб претила прямой и честной натуре Государя, он предпочитал говорить правду там, где нужно было лгать, и считал, что большая часть несчастий в этой юдоли скорби – от лжи. Но, тем не менее, в дела спецслужб он тоже вникал и никогда не отказывал в аудиенции их руководителям, потому что помнил урок отца: Император должен заниматься не тем, чем он хочет или чем ему приятно заниматься, а тем, чем нужно заниматься для блага государства и каждого из подданных. Точно так же и сейчас – он даже не подумал отказать в аудиенции генералу Штанникову, пожертвовав временем, которое отводил на чтение…
– Через два часа у меня будет свободное время. Вас устроит?
– Вполне, Ваше Величество.
– Тогда жду вас через два часа, – Государь положил трубку.
Положил трубку и генерал Штанников. Окинув взглядом рабочий стол, он начал собираться – входить с докладом к Императору неподготовленным нельзя…
Государь принял его не в рабочем кабинете, а в библиотеке. Выслушал, не задав ни единого вопроса. Когда начальник ГРУ умолк, Император встал со своего места, подошел к открытому окну, из которого открывался прекрасный вид на фонтан. Он должен подумать… и еще он не хотел, чтобы генерал прочитал на его лице то, что он обо всем об этом думает…
В который раз Государь с горечью убедился, что Каха Несторович Цакая, беспредельно циничный и жестокий человек, оказался прав. После бейрутского кризиса он спросил в сердцах: «Пресвятой бог, да когда же это все кончится?..






