Подозрение вызывает кто? Тот, кто устроился на работу в последнее время. Но не какой-то неприметный носильщик, работающий уже восемь с лишним лет…
По ночам, когда работы почти не было, он уделял время тому, что скреб стену. Использовал только ручной инструмент, никаких дрелей и перфораторов. Соблюдал тишину. Грязь выносил в чемодане и выбрасывал в мусорку. Все были довольны – ночные смены считались сущим проклятьем, и наличие безропотного носильщика, никогда от них не отказывающегося, было для группы обслуживания гостей Парк-Лейна сущим подарком.
Когда в одну прекрасную ночь он пробурил стену и добрался до улицы – недостающий кусок стены он заменил специально подобранным по размеру, цвету и фактуре куском пенопласта. На следующую ночь, спустившись по стене с крыши
при помощи троса, он залепил серой замазкой трещины, придав стене первозданный вид. Это было самым опасным моментом в операции, его запросто могли засечь – но не засекли.
С внутренней стороны он прикрыл амбразуру массивным шкафом…
За день до выступления президента он принес винтовку. Замаскировал ее в номере, разобранную по частям.
За тем, что происходит в Гайд-парке, он следил по компактному телевизору – из парка велась прямая трансляция. Когда пришло время, он собрал винтовку, отодвинул шкаф, потом взялся за ручку, приделанную к пенопластовому блоку для удобства, и достал этот блок. На выстрел у него было всего несколько секунд, медлить не следовало. Расстояние – детское, на таком он попадал в десятицентовую монету.
Перекрестье прицела прошлось по толпе, поползло вверх…
–
Представьтесь
!
– Старший лейтенант флота Александр Воронцов!
Русский был здесь, в числе журналистов. Невидимая связь протянулась между этими двумя людьми – с истекающих кровью улиц Бейрута до роскошного центра самонадеянного и величественного Лондона. Он увидел русского и замешкался на пару секунд.
И русский тоже увидел его…
Перекрестье прицела замерло на голове президента, мозг дал команду пальцу, но за те доли секунды, что отделяли приказ от его исполнения, ситуация кардинально изменилась. Президент пропал из прицела, а на его месте вдруг оказалась бессмысленно барахтающаяся серая масса…
Выстрел, свой золотой выстрел, он так и не сделал…
Машина, тормозя, все-таки
ударила меня по ногам, не чувствуя боли, я перевернулся, едва увернувшись от другой машины. Автомобильный поток на Парк-Лейн смешался, беспорядочно сигналя, с визгом тормозя и стукаясь друг о друга с глухим жестяным звуком…
Да пошли вы все…
– Вот он!
Это уже точно по моему адресу.






