Врачи поставили ему диагноз – легкое сотрясение мозга, вызванное ударом о воду, и множественные ушибы – как следствие Ларисиных ударов в солнечное сплетение. В остальном он, похоже, был в полном порядке – если, конечно, не считать уязвленного самолюбия… Но это, к сожалению, не лечится.
– Сам-то до машины дойдешь?
Обернувшись, Леонид увидел стоявшего в дверях Мишу Кима.
– Привет, – кисло ответил он.
– Значит, я правильно сделал, что не принес тебе виноград и прочую лабуду для поднятия настроения, вроде воздушных шариков и цветочков?
– Абсолютно… Наверное, я должен поблагодарить тебя за спасение моей жизни?
–
Наверное
?
И без того узкие глаза Миши превратились в щелочки, но он не обиделся.
– Надеюсь, тебе не пришлось делать мне… искусственное дыхание?
– О, нет – слава богу, обошлось без этого, ты дышал самостоятельно!
– Прекрасная новость.
Придерживая рукой ноющие ребра, Леонид опустился на краешек кровати. Ким счел это приглашением и, войдя, присел на слегка шатавшийся стул.
– Как ты оказался в бассейне? – спросил Леонид. – Это же просто чудо!
– Чудес не бывает, – усмехнулся кореец. – Я за тобой следил.
– И давно?
– С тех самых пор, как понял, что ты не тот, за кого себя выдаешь.
– И
когда
же ты это понял?
– Ну, мне на это не потребовалось много времени. Ты слишком уж активно интересовался Геннадием, задавал чересчур
много вопросов… В общем, мой тебе совет: больше никогда не берись не за свое дело! С другой стороны, благодаря тебе убийцу взяли за жабры, а это кое-чего да стоит, верно?
– Ага – еще чуть-чуть, и жабры понадобились бы мне! – с горечью отозвался Леонид. – Ты знал, что это Лариса убила Рубина?
– Нет, конечно, – покачал головой Миша. – Но я давно заметил, что в клинике не все ладно – а жаль, мне нравилось там работать.
– Тебе тоже предлагали сбывать лекарства?
– Да, но я отказался.
– И они не настаивали?
– Побоялись, наверное, что единственный кореец, которого пациенты считают истинным представителем народной корейской медицины, может от них уйти. Так что меня они оставили в покое, а вот Геннадию туго пришлось. Видит бог, он сопротивлялся как мог, но мог он не так уж много!
– Значит, Рубин делился с тобой своими предположениями?
– Не то чтобы… Все больше намеками, к сожалению.
– И о трагедии с фигуристом…
– Нет, об этом уже мне ваши ребята рассказали. Я предполагал, что должно было произойти нечто вроде этого, раз Геннадий так резко и в одночасье изменил свое отношение и к препаратам, и к клинике в целом.






