— Тай все это сам нашел, — сообщила Зоя, расставив руки в стороны и кружась посередине комнаты.
— Это не мое, — ответил я на вопрос Джеммы. — Этим никто не должен владеть. Я просто реставрирую все, что нахожу, а потом отправляю в музеи.
— Вот бы девочки из моего интерната все это увидели… — восхищенно проговорила Джемма, остановилась около полки, на которой лежала дюжина королевских корон, обернулась и спросила: — Можно потрогать какую-нибудь?
— Выбирай любую, — сказал я.
Она выбрала золотую корону, украшенную рубинами.
«Испания, четырнадцатый век», — автоматически отметил я.
Зоя перестала кружиться.
—
Что такое «интернат»?
— Это место, куда родители отправляют своих детей, когда им исполнится шесть лет. То есть если могут себе это позволить. Мое пребывание в интернате оплачивает Содружество.
— Родители куда-то отправляют своих детей? — недоверчиво спросила Зоя.
Мне редко доводилось видеть сестру такой изумленной и напуганной.
— Родители приезжают к детям в выходные и по праздникам. — Джемма отвела взгляд от короны и встретилась взглядом с удрученной Зоей. — Так все делают. — Она надела корону. — На самом деле интернаты не так уж плохи. В том, где я теперь живу, есть спортзал и библиотека. — Она повернулась ко мне. — У тебя зеркало есть?
Я нажал на клавишу затемнителя у двери и кивком указал на окно. Стекло потемнело, и в нем отразилась вся комната.
— Потрясающе! — широко улыбнулась Джемма. — Просто поразительно.
— Всем управляет домашний компьютер.
— Да я не про окно. Я про корону. Я в ней выгляжу такой… особенной.
Вот такого я терпеть не мог. Почему всем так хотелось выглядеть особенно? Слово «особенный» было по смыслу близко к слову «другой», а уж от этого слова было совсем недалеко до слова «урод».
— Разве тебе не хочется жить со своей семьей? — спросила Зоя.
Я предостерегающе посмотрел на сестру.
У меня из родственников только брат остался, — ответила Джемма. — И мне очень хотелось бы жить с ним. —
Она вытащила сложенный в несколько раз листок бумаги из сумки, притороченной к ремню. — Вот, видите? Это договор об опекунстве. Как только его подпишет Ричард, я стану хозяйкой собственной жизни. Никто не сможет приказывать мне, что делать и куда идти.
— Мне бы такой договор, — пошутил я.
Джемма провела кончиком пальца по линии, над которой должна была стоять подпись ее брата.
— Вот зачем мне нужно разыскать его.
— А ты просто впиши сама его имя, — предложила Зоя. — Никто не узнает.
— Мисс Спиннер узнает, — вздохнула Джемма и убрала договор об опекунстве в сумочку. — У нее есть образец подписи Ричарда.
— А он тоже был под опекой Содружества? — спросил я.
— До восемнадцати лет, — ответила Джемма и сняла корону. — Можешь сделать зеркало окном.
Я щелкнул клавишей.






