Николая сильно шатало из стороны в сторону, под глазами — черные глубокие круги, а взгляд… не человеческий взгляд, люди так не смотрят: в расширенных зрачках читалось безумие, неудержимое яростное, страшное. Рубаха и джинсы висели на нем, как на вешалке, настолько истощенным и высохшим был его силуэт.
Николай спустился на перрон, скользнул по Ирине невидящем взглядом и, пошатываясь, двинулся в сторону вокзала.
— У, наркоманская морда! — погрозила ему вслед проводница. — Как вас земля таких носит! Ирод, бедная твоя мать, обокрал поди женщину, душу всю из нее вынул! Да чтоб ты сдох вообще!
— Что это вы такое говорите! Никакой он не наркоман, он начальник! — пришла в себя Ира и бросилась за Николаем.
Догнав любимого, девушка схватила его за руку. Мурашки пробежали по телу, настолько ледяной и безжизненной была его ладонь. Ира заглянула в его глаза, и ей стало по-настоящему страшно.
— Коленька, ты меня не узнал? — испуганно прошептала девушка. — Это же я — Ира, твоя девушка. Неужели я так изменилась, что ты меня просто не заметил?
Николай попытался
сфокусировать взгляд на девушке, но у него не получилось. Перед глазами все плыло, все внешние звуки перестали для него существовать. От сильного напряжения невыносимо болела голова.
— Может быть, ты заболел, Коленька? — глаза девушки наполнились слезами. — Как ты себя чувствуешь? Скажи хоть что-нибудь!
Он попытался разлепить ссохшиеся губы, чтобы ответить. Но не смог. И тут небо обрушилось на него всей своей безграничной мощью, земля закачалась под ногами, словно скидывая его вниз, в саму преисподнюю.
— Не могу точно сказать, что с ним произошло, — донесся до Николая тихий, вкрадчивый голос. — Сильнейшее обезвоживание организма. Такое чувство, что его минимум полгода держали в рабстве, заставляли много работать и практически не кормили. Внутренние органы — в норме, внешних признаков насилия на теле нет, если, конечно, не считать нескольких синяков на шее и плечах.
— Может, нужны какие-то лекарства? — услышал он знакомый девичий голос и с трудом разлепил веки.
Белые стены и потолок, металлическое изголовье кровати. Он понял, что находится в больничной палате и с трудом повернул голову на звук голосов. Николай сразу узнал до боли знакомый профиль Ирины. Она разговаривала с врачом.
— Ирррр, — тихо, почти шепотом, протянул он, но она услышала.
Подбежав к кровати, она почему-то схватилась руками за щеки, пылавшие ярким пламенем. Потом широко улыбнулась и положила горячую ладонь на его лоб.
— Слава Богу! — широко улыбнулась Ирина и продолжила скороговоркой. — Я думала, что сойду с ума, пока ты лежал без сознания, такой безжизненный, бледный, слабый.
Он хотел было улыбнуться, но вышла лишь кривая ухмылка. Вообще, ему казалось, что силы полностью оставили его.






