Но откуда они узнали об этом?
«Да как же, — вдруг сказал себе Костя Туровец, — однажды, ведь, при таком моем разговоре с Быковым был мой друг…»
Мысль о
предательстве этого друга, его доносе, Костя Туровец не довел до конца: в кабинет вошел секретарь Карпенко.
— С тобой, Туровец, будет серьезный разговор, — начал секретарь, громыхнув стулом. — В присутствии уполномоченного, который тобой весьма интересуется.
— О чем разговор? — спросил Костя Туровец.
— Да о том, что ты затеял опасную дружбу с кулаками. Ну, вот, с Семеном Быковым.
— Видите ли, товарищ Карпенко…
— Отвечай прямо: да или нет? — крикнул секретарь.
— Дружба… это не то слово. Правильнее сказать, это…
— Брось выкручиваться, — вмешался уполномоченный. — Я тебе прочитаю донесение, записку, в которой говорится о твоих беседах с Быковым.
Уполномоченный вынул из портфеля небольшой лист бумаги и принялся читать «записку», иногда насмешливо взглядывая на Костю.
— Ну, как? — спросил уполномоченный. — Соответствует? А ты знаешь, что за такое
соответствие
причитается?
Косте Туровцу показалось, что он очутился в густом тумане. Туман мешал дышать.
— Не понимаю, — с трудом произнес он. — Как-то трудно понять. Одно понимаю, что это подлая информация.
— Вон оно что! — как будто с радостью воскликнул уполномоченный. — По-твоему — подлая информация? А по-нашему — честный комсомолец выполнил свой долг. Ты это называешь подлой информацией? Теперь мы знаем, кто ты такой есть! И выводы будут сделаны. А чтоб другим неповадно было — о тебе пойдет разговор на закрытом комсомольском собрании. Активисты вынесут решение, а потом мы решим, как поступить с классово-чуждым элементом, пробравшимся в комсомол.
— Совершенно правильно, —
подтвердил Карпенко. — Завтра же и соберем комсомольский актив на закрытое обсуждение «персонального дела».
— Слышишь? — спросил уполномоченный Костю Туровца. — А теперь можешь идти.
Уже в полночь вернулся в общежитие Костя Туровец и с удивлением увидел, что комсомольцы не спали. Никто ни о чем его не спросил, но было ясно, что они сидели в ожидании и, судя по густому табачному дыму, о чем-то горячо толковали. Когда же Костя вошел, все замолчали.
— Ребята! — крикнул кто-то. — Откройте дверь! От дыма не передохнуть.
Желающих открыть дверь не оказалось и все принялись укладываться, кто на койках, а кто и на нарах.
«Они предполагали, — подумал Костя Туровец, — что я сюда больше не вернусь».
От этой мысли стало холодно. Не вообще холодно, а где-то около сердца стало зябко.
Прислушиваясь к тому, что творится у него внутри, Костя забыл и где он и что его мучит. Нелепо схватившись левой рукой за доску нар, он опустил голову и глубоко задумался.






