С трудом справившись с ним, ответил: — Об этом все знают. Одна только советская власть не хочет знать.
— А у нас, на Каменном ручье, — вмешался зэка, сидевший где-то сверху, — начальство само сожгло приисковую контору. Хищения, говорят, золота
там большие были. Следы, значит, заметали и прятали.
— И спрятали? — поинтересовался простуженный.
— Того я не знаю. Нас отправили на Таймыр, в изолятор.
Все замолчали. Дальний пожар стал затухать.
«Это от керосина из нашей лампочки занялось», — подумал Уходолов и сказал: — Сгорело.
Ему никто не ответил. Люди, натянув на головы одеяла, дремали.
Подождав еще немного, Уходолов соскользнул с саней и ушел в ночь.
Двигался он медленно. Потом вдруг остановился и не понимая, что с ним творится, во весь голос крикнул:
— Ксюши нет!
Никто не отозвался. Молчала тундра. Низкое и темное небо словно притаилось в ожидании. Сколько будет длиться это ожидание? Месяц или полтора? Уходолову пришла мысль, что северная ночь никогда не кончится и что дальше жить не стоит.
И действительно не стоит. Раньше у него была почва под ногами. Был старик отец. Потом —
чудаковатый профессор богословия. А вот теперь последнее: Ксюша…
Ради нее он стал другим человеком. «Чистым», — как говорила Ксюша.
А сейчас? И вдруг он вспомнил, что короткой полярной весной приезжали на прииск «гости» в малицах и среди них был один в темных очках и с черными усами. Усы шныряли по прииску, что-то вынюхивали, кой с кем вели таинственные разговоры и однажды (это совсем отчетливо представил себе Уходолов) очень пристально поглядели на него.
Как-то легко и просто Уходолов снял эти усы и очки и увидел перед собою Мохова.
— Ага, — простонал Уходолов. — Вот откуда всё идет.
Совсем недавнее признание, что без Ксюши дальше жизни нет, сменилось страстным желанием жить во что бы то ни стало. Для чего? Чтобы найти не только Мохова, Решкова, но и всех тех, кто стрелял в его Ксюшу на Тамбовщине в 1920 году, и кто здесь, у Полярного круга, убил ее, так и не родившую уже ожидаемого ребенка.
«Найду и посчитаюсь», — скрипнул зубами Уходолов, и почему-то вспомнил легенду, которую сложили о нем в
тайниках
Подола
и Еврейского базара.
Легенда состояла в том, что у него
легкая
рука. Ему всё удавалось, и запутанные
дела
заканчивались благополучно. Потому, видимо, когда он порвал с Еврейским базаром и Подолом и под фамилией никому не известного Уходолова тронулся искать
свою
Ксюшу, у него была вера в то, что
легкая
рука вывезет и дальше, что он не
погорит,
и что не судьба ему заполучить кусок свинца в подвале чека или розыскную пулю в спину.
И вот он погорел. Где-то там, у Полярного круга, осталась мертвая Ксюша. Ксюши нет, и в ничто превратилось его стремление к какому-то маленькому, но своему и такому чистому счастью.






