Доктор видел записи визуальных сенсоров, которые показывали Тейлани, крадущуюся мимо Кирка к тамбуру их челнока, чтобы первой прыгнуть вперед головой в космос в безумно трудном орбитальном
скайдайвинге.
Но Маккой видел между ними пламя иного рода. Кирк и Тейлани, бредущие по тому же самому берегу, по которому они промчались утром. Но медленно, спокойно, взявшись за руки, безмолвно разделяя эти мгновения с океаном и закатом солнц мира, который был их домом. С другой стороны Кирк и Тейлани, работающие вместе. На лесной поляне, где трудился Кирк, распиливая и валя деревья, из которых делал стены и крышу их дома, и Тейлани, полная жизненной силы рядом с ним, быстро хватающая веревку чтобы оттащить дерево на место или украдкой целующая его.
Та поляна на Чале, тот построенный вручную дом, там где Маккой в последний раз видел Кирка и Тейлани вместе, как и было предназначено. Окруженные своими друзьями. В объятиях друг друга. Празднующие свою свадьбу и свое будущее. В предвкушении еще большего благословения, обещанного их будущим ребенком, живущим в увеличившимся животе Тейлани.
В тот день Маккой видел в глазах своего друга полное удовлетворение, которое он никогда не ожидал там увидеть. Такое спокойствие Маккой мельком видел только тогда, когда Джим Кирк садился в центральное кресло своего звездолета и давал команду идти дальше, чтобы обнаружить и исследовать все, что могла предложить вселенная. Все таки командовать звездолетом – это дар, данный немногим, и совсем не надолго. И когда наконец пришел день Джима Кирка уступить свое место, Маккой беспокоился о своем старом друге, опасаясь, что жизнь Кирка без капитанства станет бесцельной: ничего кроме туманного существования в праздных
развлечениях.
Но это было до Тейлани. Нечто большее чем партнер, возлюбленная, жена или мать его ребенка, Тейлани стала причиной возрождения Кирка. Маккой чувствовал подступающие слезы, но не вытирал их, не подвергая сомнению, что после всех потерь в жизни еще одна смерть может так задеть его. После всех лет что Маккой знал Кирка, он никогда не видел его более оживленным, чем в ту ночь, когда Кирк и Тейлани вступили в брак. А всего несколько часов спустя Маккой никогда не видел Кирка таким опустошенным, как тогда, когда он узнал, что причина коллапса его невесты в преднамеренном отравлении.
– Как долго? – спросила M'Бенга.
Маккой носил маленькую прозрачную линзу в левом глазу. Это был вид универсального переводчика, который обеспечивал визуальный перевод клингонских надписей на медицинском оборудовании. С клингонской анатомией Маккой в конце концов справился. Но клингонский язык был совсем другим делом.
– Не уверен, – сказал Маккой. Он знал, как утомленно это прозвучало. – Не больше двадцати часов. Возможно только два.






