Это были не совсем те ножницы, которыми она обычно пользовалась. Ее были покороче, и на кольцах для удобства была специальная обмотка, чтобы не скользили пальцы.
Эти же ножницы были намного длинней, лезвия в каких-то пятнах и зазубринах, словно ими пытались резать проволоку, да и кольца были без обмотки. Откуда они взялись? Может, Руслан принес? Женя покачала головой,
вернулась в комнату и начала резать ленту на упаковке. Неожиданно лезвие соскочило с упаковки, и она глубоко порезала палец. Женщина вполголоса чертыхнулась, прислонив ранку ко рту. Она снова бросила беглый взгляд на ножницы, и ее тело словно встряхнуло – она вспомнила, как болел ее бок, который ей распорол тот самый псих, сын друга Руслана. На этом месте у нее остался ужасный шрам. Внезапно ножницы самопроизвольно сдвинули лезвия, с лязгом выбросив искру. Лицо Жени покрылось мертвенной бледностью.
За окном начало стремительно темнеть.
Кристина ходила из угла в угол, сжимая кулаки, что-то тихо бормоча.
– Только когда в тебе, – вдруг едва слышно сказала она. – Только когда в тебе, – повторяла она как заклинание. – Как же я сразу не догадалась…
Небо темнело прямо на глазах, хотя до заката было еще далеко. Подул пронизывающий ветер, настежь распахнув окна, стекла тревожно зазвенели.
– Только… когда… – шептала девушка. В голове слышались какие-то щелчки, которые больше напоминали звук сдвигаемых лезвий ножниц. Она побледнела, шрам на голове невыносимо заныл, как гнилой зуб, и она, шатаясь, пробралась в комнату, где находилась мать. Она увидела Кристину и напряженно улыбнулась, показывая на перевязанный палец:
– Вот, порезалась, – сказала Женя и переменилась в лице, увидев расширенные зрачки дочери. – Боже, Кристи,
чт…
– Он все-таки успел, – перебив ее, выдавила Кристи. – Успел… Друг папы, Клепа, мать его…
С выражением суеверного ужаса она уставилась на громадные ножницы. Они елозили на полу как живые, лезвия звонко клацали, как челюсти.
– Остановитесь! – вдруг крикнул Юра водителю. Тот с недоумением оглянулся на пассажиров.
– Кристи в беде, – шепотом сказал Юра, когда Инга взяла его за локоть. Волнение сына передалось и ей.
– Поехали обратно! – приказала она, и водитель, пожав плечами, стал разворачиваться.
Кристина медленно взяла ножницы и прислонила их к груди, прямо к сердцу. Веки ее прикрылись. Женя, закусив губу, смотрела на дочь. Происходило что-то страшное, необъяснимое, но она понятия не имела, что именно, и главное, как ей помочь. В гостиную вошел Руслан.
– Кристи, что ты делаешь? – воскликнул он встревоженно.
– Часы. Они идут, – чеканя каждую букву, выговорила Кристина, не поднимая
век. –
Тик-так… тик-так…
А мы-то думали, все позади.






