ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кукла, Автор - Варго Александр, , Жанр - Ужасы и мистика, Фантастика. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Кукла Варго Александр Кукла, Автор - Варго Александр, , Жанр - Ужасы и мистика, Фантастика. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Часть 1 Гюльчатай, открой личико! Петруха. «Белое солнце пустыни» Abyssus abyssum vocat. [1] Номо errans fera errante pejor. [2] Грузный, широкоплечий мужчина неторопливо вылез из-за стола и поймал вопросительный взгляд дочери. Она явно беспокоилась, гадая, понравилась ли ему приготовленная ею стряпня. 1 Бездна призывает бездну ( лат .). 2 Бродячий человек страшнее бродячего зверя ( лат .). – Обед был вкусный, – похвалил мужчина, и дочь робко улыбнулась. Несмотря на то что лицо ее было плотно замотано черным платком, он видел , что она улыбнулась. За то время, пока она носила платок, он быстро научился определять настроение Инги по глазам. Иначе и быть не могло, справедливо полагал он, ведь она его дочь. – Схожу за водой, – сказал он, и Инга согласно кивнула, давая понять, что это было бы в самый раз. Однако в какой-то момент ее некогда гладкий и нежный лоб, теперь испещренный бугристыми пятнами, прорезала тревожная морщинка. Он взял ведра и вышел из дома, с грустью думая про себя, что влачить такое существование он больше не в силах. И ладно он, ему все равно ничего не светит. Ингу жаль, жаль до того, что иногда хочется выть от бессилия и вцепиться кому-нибудь в глотку, чтобы выпустить из себя накопившуюся боль

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мужчина рубил дрова, не переставая ни на секунду. Сердце колотилось так сильно, что вот-вот выскочит через глотку и повиснет на мокрых от крови артериях, на мозолистых, темных ладонях появились трещины, сквозь которые выступил гной, пот заливал окаменевшее лицо, а он все рубил и рубил. Крошечный сарай был уже по колено завален расколотыми дровами, но он как с цепи сорвался. И когда он ставил очередное полено, его взгляд фокусировался не на нем, а на темнеющем в углу предмете. Плохое освещение не позволяло хорошо разглядеть его, но он прекрасно знал, что это такое.

Два глаза-льдинки с бесстрастным любопытством наблюдали, как он, изнемогая от усталости, колол дрова.

Его снова стала одолевать смутная тревога, она укутывала его как густой едкий туман, пробираясь своими холодными пальцами к горлу. Полено вдруг раздвоилось, приняв расплывчатые очертания, и он не сразу понял, что из глаз текут слезы.

– Ты была там! – безмерно уставшим голосом проговорил он, вытирая глаза. Он начал задыхаться, кружилась голова. – Какого черта, я бросил тебя НЕ здесь! Как ты очутилась тут, стерва?!

Глаза-льдинки

таинственно блестели в темноте, как два крохотных бриллиантика на дне бархатной коробочки.

Хрясь! Хрясь!

Преданный раб и безмолвный страж, одно целое.

Отлетевшая щепка задела бровь мужчины, оставив узкую царапину.

Очередное полено, пятидесятое, сотое по счету, не важно. Пальцы уже не слушались, топор валился из рук, выгоревшая дырявая рубашка намокла так, что ее впору выжимать, но он продолжал исступленно рубить.

Хрясь!

В доме что-то происходило. Что-то не совсем хорошее, он понимал это. Собственно, он знал, что ЧТО-ТО должно произойти с того момента, как только Инга привела этих молокососов. Он хотел броситься в дом, что-то прочно держало его здесь, в этом тесном сарае, заставляя до изнеможения рубить эти проклятые дрова.

Тихая, ослепляющая ярость медленно поднималась наверх, словно кипящее варево, требуя выхода. Топор мелькал в руках, глаза неотрывно глядели на Нее. Может, еще не все потеряно? Ведь не может быть, чтобы Ее ничего не брало?!

«Может», – прошептал внутренний голос, но он отмахнулся от него, как от зудевшего над ухом комара. Огромным усилием воли он заставил себя шагнуть в сторону. Туда, к мерцающим во мраке глазам-льдинкам. Еще один шаг. Глаза из темноты ухмылялись, предрекая несчастье. Где-то глухо звякнуло, что-то вроде колокольчика.

«Остановись!» – завопил голос в голове, и он заскрежетал зубами – боль в висках была невыносимой. Не обращай внимания, это все ерунда. Как те щепки, которые устилали пол сарая, жалкие и бесполезные. Еще один шаг. Пальцы с такой силой сжали топорище, что стали белыми.

Он занес топор, молясь про себя. Один удар – и все кончено.