Относительно музея товароведения можно надеяться, что появление его в Петербурге было бы встречено всеми сословиями с большим сочувствием, и никто не отказался бы от посильного пожертвования. Каждый потребитель
пожелает узнать и признаки добротности товара, и лучшие фирмы, и сходную цену, а потому музей товароведения вскоре сделается настоящим справочным местом для всех жителей столицы и отличною школою для всего промышленного сословия. Образчики всевозможных товаров появились бы очень скоро со всех концов России, от всех производителей. Иностранцы не замедлили бы также украсить наш музей своими произведениями. Таким образом, мало-помалу музей товароведения, разрастаясь все больше и больше, сделается нашею постоянною всемирною выставкою, русскою товарною консерваториею и т. п. По примеру Петербурга вскоре, а может быть и одновременно, появились бы такие же музеи в Москве и в других центрах русской промышленной и торговой деятельности”.
Подобного рода пожелания мы как-то давно читали и в “С.-Петербургских ведомостях”. Несколько лет тому назад там шла речь о будто бы “замечательно богатом” товарном кабинете здешнего коммерческого училища; возвещалось даже опубликование его каталога; но вот прошли годы, а о товарном кабинете училища и о степени доступности его для публики ни слуху, ни духу о сю пору нет. Если этот товарный кабинет действительно не миф, то чего ж лучше, как поставить его в основу предполагаемой русской товарной консерватории?
<УВЛЕЧЕНИЯ СЕРДЦА И ГОЛОС РАЗУМА>
Из писем, которыми время от времени удостоивают нас некоторые из деревенских подписчиков “Северной пчелы”, мы могли заметить, что помещики начинают становиться в разлад с некоторыми из представителей местных мировых учреждений. Не имея полномочия давать гласность письмам, не назначенным для печати, и признавая многие из них даже неудобными к напечатанию, мы тем не менее считаем себя обязанными сказать несколько слов о характере сообщенных нам неудовольствий. Замечательно, что нет открытых жалоб на уклонение посредников от исполнения своих обязанностей по своекорыстным или иным неблаговидным побуждениям. Все упреки, делаемые мировым посредникам, заключаются в том, что они действуют пристрастно в пользу одного из двух сословий, между которыми они поставлены. Неудовольствия эти, очевидно, проистекают от того, что представители каждой стороны желают себе большей доли участия от посредников и, забывая трудное положение этих лиц, ставят их не медиаторами, а, так сказать, сословными адвокатами. Имея перед собою письма помещиков, временнообязанных крестьян и людей, проживающих в деревнях без всякого прямого соотношения к мировым учреждениям, мы сверяли тон выраженных ими неудовольствий.






