И бросился бежать из зала ожидания прочь, натыкаясь на людей и привлекая массу внимания, потому как паренек с недюжинной силой попросту валил людей на пол, они разлетались в разные стороны. Мне даже нехорошо стало, но я уже бежала следом.
Расчищенный вампиром
эскалатор я одолела быстро и выбежала на улицу. Там, в ярких от фонарей сумерках, я увидела, как он драпанул вправо от входа в подземку, скрывшись за углом. Там где-то я оставила свой "Паджеро Пинин".
– Да твою же мать, - застонала я, ускоряясь.
Переполненная людьми привокзальная площадь - и почти пустая улочка за зданием метро, вся заставленная машинами. Днем здесь постоянно шастают патрули. Теперь же тут патрулируют представители закона улиц. Я, пробежав до угла следующего здания по улочке вдоль ряда машин - а вот и моя!
– едва успела спрятаться назад за угол. Мой вампир на повышенных тонах беседовал с тремя парнями. О чем именно - разобрать было сложно. Судя по всему, он был с ними знаком. До меня донеслись обрывки слов, и то лишь благодаря звонкому с хрипотцой голосу мальчишки:
– Да нету у меня, нету!..
И потом:
– Да нету, ё...ный в рот!..
– это уже злее, но и напуганнее.
– Закрой е...ло, чтоб не поддувало, - и гогот.
Потом налетел ветер, я ни фига расслышать не смогла, только увидела, как мальчишку за шиворот пинками потащили куда-то от дороги. Я, стремаясь, побежала следом за ними. Сердце екало просто со страшной силой, дышать было тяжело. Я выдохнула и осторожно высунулась из-за угла.
Карман между двумя домами перекрывало нагромождение мусорных баков. Тусклый свет фонаря проникал сюда, поэтому я могла видеть в углу тупика картонки, на которых на тряпках мирно спали собаки. Однако шум, создаваемый тремя мужчинами и мальчиком, разбудил их. С истошным лаем два пса - один черный, ростом чуть выше колена одного из мужиков, другой рыжеватый, поменьше, - кинулись на интервентов.
– Пшли на отсюда!
– рявкнул один из гопников.
Мальчик испуганно пытался освободиться из их рук.
– Отъе...тесь от меня, х...и вам надо, - повторял он, как заведенный.
Я с болью услышала в его голосе интонации - предвестники
слез. Один из мужчин, который держал мальчика за шкирку, с силой толкнул его на собачью подстилку. С криком тот рухнул на землю и отполз в угол. Он или не хотел использовать силу или не был уверен в том, что с тремя справится.
– Ахахах, крысеныш помойный...
– это все, что я разобрала из слов перебивающих друг друга и возбужденно ржущих ублюдков.
Еще я поняла, что они хотят мальчика использовать в качестве девочки. Не по их словам - по красноречивому жесту гопника, расстегнувшего штаны. В голове молотком стучала кровь, все путалось.






