Черт!
– Что у вас там творится?
– С одного из домов сорвало крышу! Она упала на автостоянку у бара.
– У вас там еще есть люди?
– Пара машин движется на
юг. В окнах света нет.
– Поезжайте к центру. Там сейчас полно машин. Нельзя допустить пробок.
– Да, сэр!
Чарли сел на кровати.
– Вы опоздали, полковник, – сказал он.
Пламер не ответил.
На смотровой вышке ветер был таким сильным, что ему пришлось изо всех сил вцепиться в поручень. Пол раскачивался под ногами, как палуба корабля, попавшего в шторм. Вся конструкция скрипела от напряжения. Пламер достал из чехла бинокль и направил его на север.
Весь город был залит огнями автомобильных фар. Слава Богу, они двигались. В череде машин длинными черными полосами выделялись военные грузовики. Поток огней направлялся прочь из города, но двигались они медленно. Очень медленно. Пламер посмотрел в сторону Пустоши.
Словно огромные фейерверки, вспышки мелькали одна за другой, на мгновение выхватывая черные силуэты домов, многие из которых
были повреждены: сорванные куски крыш, опрокинутые кресла, которые ползали теперь по газонам, как огромные пауки; в одном месте вверх била сильная струя воды. И все эти картины обрамлял грохот, густой и раскатистый, словно трубный глас.
Пламер опустил бинокль и посмотрел на часы. Четверть второго. Со стороны города донесся скрежет. Он сел на площадку вышки и достал рацию.
– Крюгер, доложите обстановку.
– Все под контролем, сэр. Мы организовали четыре пути и направляем по ним машины. Заторов нет. Пострадавших тоже. На юге еще остаются штатские. Мы сажаем их в те машины, где есть место.
– Ветер?
– Очень сильный. Вокруг все ходуном. Надеюсь, мы успеем.
Сбоку раздался звенящий звук, какой бывает, когда лопается гитарная струна. Пламер повернул голову. Тонкий трос, удерживавший флаг, не выдержал, и теперь знамя летело над базой, как большой мотылек-патриот, кувыркаясь в порывах ветра.
– Продолжайте! – прокричал он в рацию. – Нужно вывезти всех!
– Полковник, вам бы тоже уходить!
– Не ваше дело! Выполняйте приказ!
– Слушаюсь,
сэр!
Вышку качнуло. Протяжно заскрипели ее металлические суставы. Находиться здесь становилось опасно. Пламер опустился на колени и снова посмотрел на север. В непрерывном мелькании молний он заметил какое-то движение и взялся за бинокль.
– Господи, спаси и сохрани!
Дома рушились. Они склонялись, словно тающий воск, и падали, раскалываясь на части. Можно было различить четкие линии, по которым шло разрушение. И эти линии становились все чаще, вытягиваясь на юг. Пламер перевел бинокль на центр города. Автомобили все так же толпились там, медленно растекаясь по открытым военными улицам.
Он снова посмотрел на север. От ближайшего очага разрушения до центра оставалось не больше трех кварталов.
Вышка снова качнулась.






