Клинок палаша в его лапе едва заметно дрожал, когда он повернулся ко мне:
— Что… что ты делаешь?
Я усмехнулся едва заметно. Что делаю? То, что должен. Пока несостоявшийся вождь нео толкал патетические речи, я засучил рукава «пальмы», вытащил из ножен «Бритву», подошел к свежей туше тура и вскрыл артерию на шее свежеубитого мутанта.
Еще теплая кровь
щедро плеснула мне на левую руку, обагрив ее до локтя. Времени вернуть «Бритву» в ножны не было — темная струя могла иссякнуть, потому я сунул вторую руку под нее вместе с ножом.
Ррау прыгнул ко мне, но было уже поздно. Под головой тура растекалась дымящаяся темно-вишневая лужа, которую жадно, словно губка, впитывала зараженная земля. В этом мире все питается кровью и живой плотью. При этом, похоже, сама искалеченная планета не исключение из общего правила.
— Я ее брат, — хмуро произнес нео, сжимая кулаки. Я услышал, как под его пальцами затрещала рукоять палаша. — Это должен сделать я!
— Не думаю, — ответил я, вкладывая «Бритву» обратно в ножны.
— Ты все еще считаешь, что это она из-за тебя…
— Я считаю, что у меня просто больше опыта, — улыбнулся я. — Ты ведь, в отличие от покойного Крагга, даже в Красное Поле не лазил. А я через черное прошел не далее как вчера.
— Хватит лгать, — твердо произнес Ррау. — Никто не может выжить,
попав в черное Поле Смерти!
— Отойди, новый, — мягко сказал я. — Кровь засохнет. Или закончится действие дурмана, которым ты опоил Рут. Проснется, увидит меня с такими руками, испугается.
— Моя сестра не боится крови, — неуверенно произнес нео, делая шаг в сторону. — Ты хоть понимаешь, хомо, чем рискуешь?
— Конечно, — сказал я, подходя к Рут. — Но иначе — никак…
Дочь народа нео ожидаемо оказалась тяжеленькой, килограммов семьдесят, не меньше. Но не это было главной проблемой.
Признаться, тормознул я немного возле границы черного Поля. Жуткая, нереальная, чуждая среда тягуче переливалась перед моим лицом. И веяло от нее… нет, не холодом. Другим чем-то. Самым запоминающимся кошмарным сном детства. Когда, проснувшись, еще целый час дрожишь под одеялом и осознаешь, что все, произошедшее с тобой только что, всего лишь иллюзия, причудливый выверт отдыхающего мозга, который просто необходимо забыть как можно скорее. Иначе потом будет очень страшно засыпать снова…
Но давно известно — чем дольше стоишь у распахнутой двери, готовясь прыгнуть в бездну, тем страшнее становится сделать единственный шаг. Никогда не стоит затягивать
прелюдию, если уже принял решение.
Ну я и шагнул вперед, правда, на всякий случай зажмурившись…
И не ощутил ничего… Против ожидания черная, страшная граница, отделяющая реальность и неведомое, оказалась неосязаемой.






