Потом он медленно проговорил:
— Итак, мы имеем: первое. Сомнительные — простите, но для меня лично крепко сомнительные — астрологические прогнозы. Второе: алмазы, добытые Рубинштейном там, где им быть не положено. Хотя и здесь: ну врет зачем-то ваш Боровиков, не наши это алмазы. Почему бы, тем не менее, каким-то там алмазам неизвестно откуда не быть у него на столе? Третье: малопонятное укрепление Рубинштейна в своих подозрениях. Четвертое: его неожиданно возобновившиеся и участившиеся контакты с порядочным — язык не поворачивается
произнести — депутатом. Ведь это была его личная инициатива, вы его туда не посылали. Но он, Боровиков, ведь и впрямь неплохой человек, как вы говорите?
— По нашим сведениям — да. Излишне горяч да бестолков, но тут уж ничего не поделаешь… Подворовывает, конечно, на строительстве дамбы, но впечатление такое, что он и сам об этом не знает. Его просто подкармливают. Ощущение такое, что он — марионетка. Мы пока не знаем, чья и для каких целей используется.
Влад педантично завершил счет:
— Пятое и главное: бесследное исчезновение самого Рубинштейна. Обыскать участок и усадьбу вам, наверное, не разрешили? Депутатская неприкосновенность, то да се…
— Конечно.
— А вам, товарищ генерал-лейтенант, не кажется, что это вообще не по нашей части? Что это забота милиции?
Возможно, заурядная бытовуха…
— Нет, мой дорогой Рокотов, нам кажется иначе.
— Хорошо, начальству виднее. Вообще говоря, странно. Чтобы ваших… наших, да не пропустили… С кем вы беседовали?
— С
теми, с кем нам позволили. С самим хозяином, естественно. Он был искренне встревожен и расстроен. Говорил, что они с Лазарем за одной партой сидели и чертей рисовали. С начальником его службы безопасности — ты его еще увидишь, тот еще фрукт. Сахар и мед, но внутри… Я навел справки: закоренелый пахан, которого вдруг досрочно освободили, да так, что концов не сыскать, кто конкретно распорядился. Еще побеседовали с парой его подручных — они на тебя тоже произведут приятное впечатление… Беседы с ними как таковой не получилось, бессловесные твари. Лютые псы, бандюги в смокингах. — Ясеневский помолчал: — Все это тертый, сиделый, уголовный люд. Все тоже освобождены досрочно за хорошее поведение. Чохом, как под заказ. Сейчас на них ничего нет.
— Откуда у добропорядочного депутата такие люди?
— Положено, — усмехнулся Ясеневский. — Таких приставили. А он — кисель, болванчик из Китая, ему и невдомек, кто его сторожит. Ему, похоже, и наплевать. Ему там все наладили будь здоров, сады Семирамиды, он и поплыл. Квасит, с девками балуется, в начальнике своей безопасности души не чает.
— Понятно. То есть пока ничего не понятно. Понятно, что души не чает. Там ведь нет души, если все так, как вы сказали.
Мне нужно на это взглянуть своими глазами.






