Через минуту она начнет храпеть, как выхлопная труба "Харлея Дэвидсона" - еще один из множества раздражающих факторов. Он нащупал бутылочку с туалетной водой и щедро облил лицо. Подбородок противно защипал. Мягкий запах распространился по комнате.
Он ошибся относительно жены. Выйдя из кухни, он увидел ее лицо, освещенное дрожащим пламенем свечи. Она была в ночной рубашке. Непослушные длинные волосы торчали, будто наэлектризованные, во все стороны. По ее взгляду он понял, что жена догадывается. Пухлый подбородок дрожал.
– Ты куда собрался?
– Дела у меня. Иди, ложись.
– Дела? Ты для этой сучки побрился? Да?
– Что ты несешь?
– крикнул он.
– Иди спать, я сказал!
– Мне уже все про ваши шашни рассказали.
– Какие шашни, Лена?
– Думаешь, я не знаю, что у вас раньше было?
– Ты вообще думаешь, что ты говоришь? Она - замужем! Я - женат! Лучше не выводи меня из себя и не выноси мне мозг! Иди в комнату и ложись! Я скоро буду!
Она поставила свечку на пол и подошла к Рыбину.
– Андрюш, не уходи, пожалуйста.
Она жадно притянула мужа к себе и прильнула щекой к его груди. Он попытался высвободиться, но Лена крепко зажала его. На мгновение стало стыдно за себя. Жена была в отчаянии. Да и он поступал, как последняя скотина. Она принялась осыпать его грудь поцелуями, схватила руку и приложила к своей огромной висячей груди, затем потянула вниз и сунула под полу ночной рубашки между
ног. Он почувствовал щетку жестких волос и горячую влагу в промежности. Чувства, на миг овладевшие им, вдруг отхлынули, и не осталось ничего, кроме отвращения к женщине перед ним. Он понял, что выбор нужно сделать именно сейчас. И не нужно ничего скрывать от жены. Иначе все кончено. Через пять лет - кризис среднего возраста, потом алкоголизм и затем, скорее всего, петля. Лена вцепилась в ремень и судорожными движениями пыталась открыть его.
Рыбин отодвинул ее руки и отступил. Не говоря ни слова, он смотрел ей в глаза, готовые вот-вот взорваться потоками горячих слез.
– Прости, - выдавил он из себя и направился к двери.
– Андрей...
– жена охрипла.
– Прости, я не могу так больше.
С этими словами он развернулся и вышел из дома. Он сделал выбор. Лена же, оставшись сама, села на пол и громко зарыдала.
Рыбин пробежал под плотным ливнем к машине, открыл дверь и запрыгнул в салон уже до нитки промокший. Сверкнула молния, осветив двор холодным светом. Громыхнуло. Он завел двигатель.
Аня сидела напротив двери, прислонившись затылком к стене, и смотрела на дверь. Сверкнуло. Вспышка осветила комнату, но не прихожую из которой доносилось кряхтение старухи.
Нога ныла, но уже не было острой боли. Аня все равно не питалась ложными надеждами, потому что понимала: стоит ей привести ногу в движение и снова станет невыносимо больно.
Страх исчез.






