Расстояние отделявшее ее от тела Рыбина медленно уменьшалось, в отличии от ее решимости, которая становилась меньше и практически полностью исчезло в двух метрах от цели. Участковый моргнул и издал тяжелый стон. Аня разглядела его глаза. Они еще не налились вишневым глянцем, подобно глазам старухи, но капилляры вокруг радужки полопались и превратились в жуткие кольца.
А может у нее получится вытолкнуть его, подумала
с надеждой она, но тут же отбросила эту мысль: Рыбин весил по меньшей мере восемьдесят килограмм. В голове мелькнула мысль. Аня осторожно прикоснулась к ноге Рыбина и замерла в ожидании реакции. Ничего не произошло, он даже не поменялся в лице. Старуха же наблюдала за Аней с огромным интересом, согнув шею под неестественным углом. Аня подняла ногу Рыбина и положила ее в дверном проеме. Старуха никак не отреагировала. Аня дернула за штанину. Мать перевела взгляд вниз, но осталась стоять на своем месте.
– Ну бери же его!
– взмолилась Аня.
– Бери.
Ничего не произошло.
– Прости, Андрюш, - в отчаянии Аня промокнула руки в луже крови и испачкала штанину Рыбина. Крикнула на старуху: - Бери! Ты ведь этого хочешь?
Нога участкового дернулась и встала в первоначальное положение. От неожиданности Аня взвизгнула и откатилась назад, невзирая на жуткую резкую боль в ноге. Следующие десять секунд длились целую вечность. А может он еще живой и ты сама себе накручиваешь, подумала она. Чувство самосохранения помешало ей привлечь внимание Рыбина вопросом или
прикосновением. Она передвинулась в бок и вскарабкалась по стене. Лицо участкового исказилось в болезненной гримасе. Он громко рыгнул и издал еще более непристойный звук. Штаны спереди окрасились в более темный цвет. В комнате тут же отвратительно запахло. В один букет смешались запахи мочи, пота, крови, одеколона и кишечных газов. Андрей застонал немыслимо жутким и тоскливым утробным голосом и вновь рыгнул. На этот раз ужин не остался внутри, расплескавшись по полу. Капилляры лопались, окрашивая белок в черный цвет.
Аня переместилась к двери. Остановившись посередине между двумя косяками, она оказалась лицом к лицу с матерью. Грудь сжало от страха и дурного предчувствия. В голове ее мысли приобрели форму и превратились в предложение: "Это твоя последняя глупость, Аня". Встав на носочки, она дотянулась до распятья и сняла его с гвоздя...
Теперь нельзя терять ни минуты. Старуха, кажется, почувствовала перемену в воздухе. Ее ноздри начали беспокойно расширяться и сужаться. Она сделала шаг вперед, но Аня тут же выставила крест перед собой. Мать попятилась назад.
– Уйди, - сквозь зубы проговорила Аня. Она старалась сделать свой голос более настойчивым (может, старуха чует ее страх?), но получалось плохо.
Мать отошла на шаг назад.






