Он прощал ей все ради походки, которая так напоминала ему походку любимой. Светозара жила в монастыре в благочестии. Но знаете, что я вам скажу, госпожа? Она не понимала одного — дьявола можно победить только дьявольским умением.
— Зачем ты говоришь мне все это? — в недоумении тряхнула я головой.
— Время собирать камни, — с обреченностью проговорил кот, повернув морду на запад. — Одному Богу известно, как закончится ваш долгий спор. И будет лучше, если вы решите это сами, чем возьмется кто-то другой.
— Не могу поверить, что речь действительно обо мне.
— Вы должны все вспомнить. Иначе по-прежнему будете слепым котенком в лапах судьбы! — воскликнул Василий. — И есть только один способ вспомнить все.
— Какой же?
Василий колебался.
— Ну, скажи! — просила я.
— Надо пройти второй круг.
Хватит
с меня чертовщины!
— Нет, любезная моя нечисть. Никаких кругов. Вы меня упекли сюда. Вы и вызволяйте. Сейчас. Немедленно!
— Это оговор! — пискнул кот. — Вы сами в любой момент можете покинуть эту богадельню.
— Черт побери, это невероятно! — воскликнул Лукоморьев.
— Хотите денег? — недоуменно предположил его клон. — Но какие деньги можно заработать, выкладываясь с десяти до шести? Это же смешно. Давайте лучше займемся алюминием!
— Мы вполне можем устроить любые деньги и без этого, — приподнял брови его оригинал. — Сколько вам нужно?
Кот в своем человеческом обличье сосредоточенно и хмуро выкусывал грязь из-под ногтей.
— Василий, прекрати! — раздраженно воскликнула я. — Как тебе не стыдно?
Он, еще более насупясь, спрятал руки в карманы.
— А вам? Не стыдно? На кой черт вам нужна работа?
— Синьорина права, — вмешалась Ингигерда, снова дитя с косичками. — Она идет своей дорогой, а вы все просто не
понимаете. Пусть идет. А я пойду в школу.
— В здешнюю? — не поверил Лукоморьев. — Преподавателем? А есть такой предмет — основы каббалы?
— Нет, не преподавателем, — отвечала Ингигерда. — Я тоже хочу побыть ребенком. Кикимора утащила меня еще в дошкольном возрасте. Я ее об этом просила?
— Твоя мать утопила тебя, дурочка, — нежно пробормотал Василий.
— Одиннадцатый век, дикие нравы, — со взрослой рассудительностью высказалась Ингигерда.
— Довольно препирательств, — отрезала я. — Вы мне надоели смертельно. Хочу нормальной человеческой жизни.
— Желание царевны — закон, — усмехнулся Лукоморьев. — Куда бы вы хотели устроиться?
— На свою прежнюю работу.
— Там что, медом намазано? — спросил Василий.
— Напротив. Там мне придется тяжеленько, — отвечала я.
— Я ничего не понимаю, — вздохнул клон. — Вот уже, кажется, ты знаешь любое людское движение наизусть. А потом они выкидывают такое коленце, что хоть стой, хоть падай.
— Ладно, — нахмурился Лукоморьев. — С завтрашнего дня вы работаете. Получите удостоверение.






