Ира сумела таки закинуть пятки за голову, -
йогой она занималась уже год, растяжка соответствовала, — и почувствовала вдруг, что
немножко возбудилась…
— Вата, — продолжила она, чтобы отвлечься, — дает энтузиазм, уравновешенный
вдох и выдох, правильно развитые ткани тела и чистые выведения отходов…
— Питта? — спрашивал довольный учитель.
— Питта дает хорошее зрение, пищеварение, телосложение, естественные чувства
жажды и голода, мягкость тела, сияние
глаз и кожи, хорошее настроение и
пробужденный интеллект.
— Наконец, Капха…
— Капха, — припомнила Ира, — дает маслянистость в теле и связанность его частей,
твердость и тяжесть тела, потенцию, силу, выдержку, сдержанность и отсутствие
жадности.
Учитель довольно кивнул. Те, кто попытались кивнуть вслед за ним, смешно попадали
лицами в коврики, и без посторонней помощь встать уже не смогли. Ноги
придавливали голову. А поскольку до конца занятий помогать кому либо было
запрещено, бедняги просто валялись в неудобной позе. К счастью, занятия уже
заканчивались.
— Да, — учитель, наконец, сел как нормальный человек, кивком разрешил поднять
тех, кто сам подняться не смог. — Спасибо вам. Ирина. Вот что есть гармония, и вот, что
дает нам занятия йогой. На сегодня все. Всем спасибо.
Вечером, возвращаясь домой через парк Пушкина прямо навстречу ехидному
ноябрьскому ветру, Ира думала о том, что Гармония, возможно, это не только Капха,
Питта, и Вата. Что Гармония это имя прекрасной женщины.
Дочери Арея и Афродиты,
супруги Кадма, который подарил ей на свадьбу ожерелье, приносившее Гармонии одни
несчастья. А еще гармония, — стискивала Ира посиневшие на ветру губы, — это
сочетание цветных поверхностей, приятно воздействующих на глаз. А еще…
Определений было жуть как много. И перечислять их Ира, — выпускница двух вузов, -
могла бы долго.
В подъезде, как обычно, была не заперта железная дверь с кодовым замком. Ира
выругалась про себя, захлопнула дверь, и поднялась на третий этаж. Лифтом она не
пользовалась. Не потому, чтобы она чего-то боялась, — в конце концов, в тридцать лет
комплексы старой девы женщин еще не постигают, — просто предпочитала подвижный
образ жизни. У двери квартиры Ира вдруг остановилась
на несколько минут. Просто
стояла и думала: а вдруг это все ее ожерелье? Вдруг оно, как у той самой мифической
Гармонии, заколдованно? Вдруг?.. В общем, мрачно пофантазировала, а потом
встряхнула головой, и вошла в дом.
Мысли о том, что ей не везет из-за ожерелья, потом приходили ей в голову, но как-то
редко. Последний раз — когда Ира отпраздновала свое сорокалетие, и бросила работу в
дизайнерской конторе, чтобы полностью посвятить себя йоге. Ира понимала, что все
это суеверие, и вряд ли что-то в ее жизни изменится, если она вдруг перестанет носить
старое ожерелье.






