Из-за этого даже старик Пынтя, потрясая вилами у
председателева дома, кричал:
— Горе вам, богатые, ибо плата, удержанная вами работникам, вопиет, и поля ваши
вопиют, и вот, гнев Божий настает, и срежет вас серпом острым!!!
Само собой, Пынтю расстреляли, после чего недовольных в поселке не осталось.
Водохранилище постепенно обрастало с берегов ивами и травами, рощицами, и
душистым вереском. Зеленело и цвело, как молодая перспективная республика -
Молдавская СССР, — как сады ее, и колхозы, и пашни.
Стрекозы скользили по
зеркальной глади Гидигича, плотва шастала у камышовых зарослей, судаки шныряли в
глубине у дамбы… Покоем и силой дышал Гидигич — водохранилище протяженностью
30 километров, и шириной в 15 километров. Воды, — с гордостью говорили
экскурсоводы гостям из братских республик, — в этом водохранилище хватит на то,
чтобы затопить Кишинев. А ведь это большой и развивающийся город. Ног вы не
беспокойтесь. Сила стихии прочно окольцована берегами и дамбой, выстроенной
советскими тружениками в рекордные сроки.
И только редкие утопленники, которых течение волокло по дну к основанию дамбы,
могли видеть: основание ее разрушается. И зыбко оно, как богатство, которое Бог вот-
вот пожнет острым серпом.
Дочь иуды, председателя колхоза Гидигич Василий Руснака, Мария Руснак, замуж
должна была выйти в 1978 году, 20 октября. Потому 19 октября она с женихом,
перспективным кишиневским инженером, приехавшим в МССР по распределению,
Никитой Зверевым, пошла в поле, набрать цветов для венка.
— Ты погляди, милая, — поправлял очки в роговой оправе импозантный Никита, и
Мария со стыдом чувствовала, как в паху у нее намокает, — какой размах… И это только
лопатами да кирками. Каковы, черти! Гвозди бы делать из этих людей! Вот что значит,
наша, Советская власть…
Мария опускала глаза. Во всем этом она, — студентка филфака МолдГУ, — не
разбиралась. Девушка просто хотела замуж, чтобы растить детей и слушаться мужа.
Она
и учиться-то поехала только чтобы мужа себе в городе найти. Замуж Мария очень
хотела. В общежитии она то и дело падала в обморок, и чувствовала порой в себе жар,
что врач "Скорой", приехавший по вызову, объяснил коротко и грубо. "Жеребца тебе
надо, кобылка". И жеребец нашелся. Да еще какой… Никита, хоть с виду и был
мужчиной субтильным, мог делать это по шесть раз на дню. И порядочным оказался,
жениться вот собираются.
— Эта дамба, — восторженно сказал Никита, — такая же прочная и нерушимая, как
наша любовь!
Мария улыбнулась, почувствовала себя счастливой, и решила: да, любовь наша это
дамба. Прочная, на века. И пусть отец ворчит, и говорит, что она за Никиту
выскакивает, лишь бы в постели резвиться, пусть. Любовь их построена прочно.
Никита снова поправил очки, и повернулся к дамбе спиной.






