Я
читала, в Англии принца так когда-то утопили. Читала, мол, это не больно, потому что
пьянеешь. А потом скажешь, что, мол, в подвале бочку открыла, да поскользнулась и
упала случайно. И меня от смертной муки избавишь, и себя от позора…
И показала мужу газетную вырезку. Речь в ней шла о президенте страны Мирче
Снегуре, которой как раз отправил в отставку премьера Друка. Снегура публицист по
фамилии Дабижа сравнивал с английским королем Ричардом Третьим, тираном и
скотиной.
— Возьмем, к примеру, — прочитала Леонида часть заметки, — Ричарда III, короля
Англии, жившего в 1452–1485 годах нашей эры. Он вошел в историю, как первая
жертва политических технологий, как урод и злодей, приказавший утопить в бочке с
вином двух малолетних племянников, и одного принца, Кларенса. Тот, впрочем, сам
попросил утопить себя в бочке с мальвазией…
Разумеется,
Тудор отказался и на жену накричал. Но это было полгода назад. И вот,
этим утром он глядит на Леониду, пьющую чай, и собирается ее утопить. Вино
придется вылить, но это не беда. Ради такого дела… К тому же, — и это тоже придумала
Леонида, — Тудор всегда может потом намекать на странные обстоятельства гибели
своей жены, используя это, как она сказала, "в политических целях".
— Это как? — тупо спросил Тудор, когда Леонида ему это сказала.
— Ну, — жена была терпелива, — прямо не скажешь, но намекнешь. Что, мол, меня,
жену видного христиан демократа, утопили коммунисты. А когда тебя спросят, — "так
ее утопили коммунисты"? — ответишь, я такого не говорил, это вы сами сказали…
— А, — кивнул Тудор, — и понял, как безнадежно будет не хватать ему умницы-жены.
И сейчас глядел на нее и думал, как сильно он все-таки ее любит.
Леонида допила чай, и, как была, — в ночной рубашке, — пошла с Тудором в подвал. У
бочек они постояли немного.
— В эту? — спросила жена, ткнув рукой в бочку.
— Да, — сглотнул комок Тудор, и вытер слезу. — Крепкое, как ты просила.
— Да, — улыбнулась Леонида, — чтоб сразу забыться. Ну, выше нос, муженек.
Супруги обнялись, и Кубряков неловко ткнулся носом в щеку Леониды. Целоваться он
не очень умел. Да и всего остального тоже — до женитьбы на Леониде. По-настоящему
любви его научила только жена. Она была его лучшей любовницей, его лучшим
советчиком, его лучшим другом…
Тудор,
не стесняясь, зарыдал, а Леонида, резко выдохнув воздух, наклонилась и
бултыхнулась головой в бочку. Кубряков резко задвинул крышку, задвинул защелку и
бросился вон из подвала. Ему не хотелось слышать стонов жена, а то, что она будет
стонать, крестьянин не сомневался. Тудор знал: Леонида вряд ли сразу опьянела. Ведь
в бочку была налита чистейшая вода. Нет-нет. Тудор очень любил жену.
Но трехсот литров вина ему было жалко.






