– Жора, есть какая-то активность в эфире, - похлопала меня Роза по плечу, - Только не разобрать ничего и постоянно пропадает.
– Когда пропадает?
– спросил я, не оборачиваясь.
– Да как с горки съезжаем, так и нет никого. А на перевале появляется вновь.
– Сзади нас или спереди?
– Хрен понять.
– Только бандитов нам снова не хватает, - пробурчал я себе под нос, вынимая из сумки "Бизон" и укладывая к себе на колени, стволом в сторону двери. Отщелкнул предохранитель в положение автоматического огня и затвор передёрнул. Ну, на всякий пожарный. По крайней мере, так мне спокойнее как-то. Все же полсотни пуль в упор - весомый аргумент.
После очередного перевала спуск стал более пологим, чему я откровенно
обрадовался. Большой хребет наверняка уже проскочили. И дальнейшие "американские горки" пойдут уже с понижением до самого Виго. Кончатся эти подъемы-спуски, снова отдам руль Антоненковой, а то устал, как собака.
На этой мысли я слегка расслабился. Чуйка молчала. Хотя, как мне кажется, сейчас её место эйфория от общения с Наташей занимает. Думаю про неё, а серце, как маслом поливают. Тыщу лет таких чувств у меня не было. Чуть ли не со школы.
Ближе к нижней точке спуска, но уже на подъеме слегка, поперек дороги, перегораживая движение, стоял крашеный в хаки трёхосный джип-буханка Volvo Laplander обвешанный багажниками, люстрами, лестницами и кенгурятником, как броненосец береговой обороны. Даже черный шноркель торчал, как труба парохода. И, что самое интересное в этом микрике, он с орденской символикой на борту. Наверное, это те орденцы про которых сказали валлийские гвардейцы. Те, что чинились.
Возле "Лапландера" переминались четверо патрульных в разномастном камуфляже, но все в малиновых беретах Патрульных сил Ордена. У троих в руках немецкие винтовки G3. У офицера на поясе большая черная кобура, подвешенная по-фрицевски - с левой стороны от пряжки.
Как только наш автобус к ним приблизился, офицер вышел вперед и поднял руку в интернациональном жесте, приказывающим остановиться. В его руке моментально образовался такой до боли знакомый полосатый жезл российского гаишника, что я заржал. Давно такой сцены не видел. Целых две недели.
–
Пост ГАИ, - сказал я громко, чтобы в салоне меня слышала каждая, - Не расслабляться. На всякий случай айдишки держите в доступном месте. Вышли ребятки на гиббонский промысел, а говорили, что их тут нет совсем. Проросли, как навозники на обочине. Не могли не прорасти. Против законов Природы не попрёшь.
Оглянулся на недоумевающих девчат.
– Не ссать! Сейчас отдадим им сотку баксов, и попилим дальше. Если будут спрашивать про два пропавших джипа, все ушли в несознанку: знать, не знаем, ведать, не ведаем, ничего не видели. Ясно?
Смотрю в зеркало: вроде вняли. Головками красивыми кивают.






