На них были надеты туфли на высоких шпильках, белые гольфы, короткие до самой этой..., темно-синие юбочки-манжетки, белые блузки с рукавчиками-фонариками и красные пионерские галстуки, которые в наше время носят только дети членов КПРФ, и то, наверняка, насильно. Прически также были соответствующие: косички кренделями и вразлет, конские хвосты или короткие каре. Гримеры мосфильмовские постарались всех стилизовать под брежневские семидесятые годы, когда, по воспоминаниям олигархов, было их счастливое детство. И первый же их дрочер, на такие же сиськи с красным галстуком у пионервожатой.
– В борьбе за недра готовы?
– скомандовал.
Вскинув руки в пионерском салюте, путаны хором выкрикнули.
– Всегда готовы!
Тут уже ржали все.
Охранники.
Водила из автобуса.
Ругин.
Да и сам я заржал, глядя на них.
Даже девки прыснули в кулачки, впрочем, стараясь сохранять свои личики серьёзными.
Сюрприз удался. Я его даже не для олигархов готовил, а персонально для Ругина, что б он и дальше не забывал подкармливать заказами такого креативного партнера, как я.
– Не...
– Ругин в остатний раз отдышался, поправил очки в тяжелой черепаховой оправе, - Это должен видеть каждый. Вот так ты их прям на главную площадку и повезёшь.
Мне этот расклад никак не климатил, пиарщик профессия непубличная, и я пошел в отрицалово:
– Вованя, ты уж как-нибудь со своим начальством сам, а?...
– Жорик, мне никак не можно это, а то бы я такого случая не упустил, поверь, даже галстук пионерский бы нашел - вспомнил детство. Увы, я тут на посту, пока всех не встречу, не распределю... Это у них праздник, а мы с тобой на работе. Я тут вообще за цепного барбоса сегодня. Не скажешь, что и топ-менеджер. Придется тебе вожатым шмаровозом побыть. А чтоб не так обидно было...
– Ругин сунул руку за борт тысячедолларового пиджака и вытащил оттуда пухлый конверт, и добавил, улыбаясь, - Думаю, это тебе скрасит любое неудобство.
В желтом офисном конверте был невскрытый банковский пресс розово-рыжих
пятитысячных купюр. Вожделенные мои пол-лимона.
Я глупо улыбнулся. Действительно за такой гонорар можно разок и шмаровозом проехаться с километр.
Тут из проходной вышел пожилой, в залысинах, охранник и что-то, важно так, прошептал Ругину на ухо.
Ругин почесал в затылке, и, найдя решение, сообщил:
– Так... Водитель подождет здесь, в комнате отдыха охраны: еда-питье бесплатно, телик-видак и сортир там есть, не соскучится. Его в списке нет, и охрана не пускает. Вот так вот. Придется, Жорик, тебе еще и водилой...
– Ну...
– от возмущения у меня, как говаривал классик отечественного постмодернизма, "в зобу дыханье спёрло".
Но мое возмущение Ругин не дал выплеснуть наружу. Приобнял меня, похлопывая по спине.
– Надо Жорик, надо. Пиар требует жертв. Тут-то, всего не всего, меньше километра.






