Каждый почувствовал, как затрепетал его дух.
— Не распорядитель ли ты караван-сарая? — спросил Балтазар.
— Да, это я.
— Что хочет от нас царь?
— Его гонец ждет снаружи, он ответит.
— Скажи, чтобы подождал, пока мы выйдем.
Они встали, надели сандалии, подпоясались и вышли.
— Приветствую вас и прошу простить, но мой господин, царь, послал пригласить вас во дворец, где он будет говорить с вами.
Так изложил свое поручение гонец.
При свете висевшей в проходе лампы они взглянули друг на друга и поняли, что Дух с ними. Тогда египтянин отошел к распорядителю и сказал так, чтобы не слышали остальные:
— Ты знаешь, где наша поклажа и где отдыхают верблюды. Пока нас не будет, приготовь все для отъезда, если он понадобится.
— Положитесь на
меня и будьте спокойны, — ответил распорядитель.
— Воля царя — наша воля, — сказал Балтазар гонцу. — Мы следуем за тобой.
Как и сейчас, улицы Святого Города были тогда узкими, но отнюдь не такими грубыми и грязными, ибо великий строитель, не ограничиваясь красотой, позаботился о чистоте и удобстве. Идя за проводником, братья молча двигались в слабом свете звезд, еще более ослабленном тесно сдвинутыми стенами, а временами совсем закрываемом перекинутым между домами мостом; и так они поднялись на холм. Наконец, дорогу загородил величественный портал. Огни, горевшие в жаровнях, осветили дворец и стоявших опершись на оружие часовых. Мудрецов пропустили, ни о чем не спрашивая. Они долго шли по коридорам и сводчатым залам, через внутренние дворы и колоннады, не всегда освещенные, по длинным лестницам, мимо бесчисленных комнат и поднялись на высокую башню. Внезапно проводник остановился и, указывая на открытую дверь, сказал:
— Входите. Там царь.
Воздух в помещении был тяжелым от благовония сандала, и все ее убранство было необычайно богатым. На полу простирался ковер с бахромой, а на нем стоял трон. Гости едва успели бегло осмотреть резные позолоченные диваны, опахала и кувшины, музыкальные инструменты, золотые канделябры, мерцающие в свете собственных свечей, стены, расписанные в таком чувственном греческом стиле, что один взгляд на эти картины поверг бы фарисея в священный ужас. Ирод, сидящий на троне, привлек их взгляды и мысли.
У края ковра, .к которому они приблизились, не дождавшись приглашения, мудрецы простерлись ниц. Царь прикоснулся к колокольчику. Вошел придворный и поставил перед троном три табурета.
— Садитесь, — милостиво сказал монарх.
— От Северных ворот, — продолжал он, когда они сели, — я получил сегодня сообщение о прибытии трех чужестранцев, приехавших на странных животных и, по-видимому, из дальних краев.






