Бобби добился для нее разрешения на участие в гастролях, и уже на следующей неделе она должна была присоединиться к «Арт-союзу».
Когда наконец приехал Клод, Кэра дожидалась его в стильной гостиной. Комната была отделана в золотистых и зеленых тонах. В углу помещался кабинетный рояль «Блютнер», а сверкающий паркетный пол как нельзя подходил для репетиций танцевальных па.
Кэра была в синем трико и голубой тонкой блузке — своем обычном наряде для репетиций. Ее прекрасные волосы были подвязаны разноцветным платком. Она бросилась навстречу Клоду и протянула ему письмо от Бобби.
Молодой человек прочитал письмо, а потом уселся за рояль и пробежал пальцами по клавишам. Кэра нетерпеливо ждала, что он скажет.
— Почему ты молчишь? — не выдержала она. — Что ты об этом думаешь, дорогой?… Разве это не блестящая возможность сделать что-то для своей страны?! — воскликнула она. — У тебя не в порядке
легкие, и ты не годен для армии, а из меня вышла бы никудышная медсестра… Зато мы сможем доставить радость нашим ребятам, которые пошли воевать! Я до сумасшествия хочу туда поехать!
Клод перестал играть и повернулся к ней.
— Кэра, любимая, «до сумасшествия» — как раз подходящее слово. Если бы мы решили поехать на фронт, то, значит, точно, тронулись рассудком. Нам там совершенно нечего делать. Я с таким трудом устроил на прошлой неделе наше выступление в «Кафе де Натал», но теперь нам легко удастся получить новые предложения. Если, конечно, мы не отправимся с «Арт-союзом» во Францию, чтобы выступать перед чужой публикой, которая не станет платить за билеты на наши концерты, когда мы вернемся домой. Они вообще не ходят по театрам… Для нас это будет никудышняя реклама. Мы только зря потратим деньги и ни с чем вернемся восвояси.
Кэра широко распахнула свои громадные фиолетовые глаза. Удивление в них сменилось презрением.
— Но, Клод, — пробормотала она, — при чем тут реклама? Ведь эти люди сражаются как раз за то, чтобы мы могли выступать в «Кафе де Натал» и других театрах. Они сражаются за наш с тобой дом… Я считаю, что предложение присоединиться к «Арт-союзу» не только огромная честь для нас, но и наш прямой долг! Идет война, Клод. Мы — англичане. Значит, это и наша война тоже!
Клод сыграл несколько гамм и пожал плечами.
— Что идет война, я и без тебя знаю, милая, — сказал он. — Прекрасная возможность пойти ко дну в Ла-Манше или попасть под бомбы во Франции… Меня такая перспектива мало привлекает!
Сначала Кэра даже лишилась дара речи. Она никогда не считала Клода героем, но все-таки не подозревала, что он до такой степени трус. Не только трус, но и человек, который не пожелал внести посильный вклад во благо родины.
Затем Кэра принялась уговаривать Клода. Никогда ни о чем она не просила его с такой страстью.






