Любой иракский мужчина или женщина моего возраста — около пятидесяти — был свидетелем восстаний и революций, многократных смен правительства, обещаний всеобщего благоденствия и краха надежд, войн и репрессий.
В сумерках я услышала голос муэдзина, призывающего мусульман к вечерней молитве. Я взглянула на небольшую мечеть, выходящую на улицу. Низкий заунывный голос звучал с башни, за которой медленно садилось солнце. Базем повернул к отелю «Аль-Рашид».
Я прибыла на место.
Ирак поражал контрастами. Несмотря на репрессии, иракцы вели себя поразительно открыто и дружелюбно. Персонал гостиниц поражал радушием. Они показывали мне фотографии родственников и осыпали маленькими подарками, хотя, насколько мне было известно, они едва ли могли себе это позволить. Чиновники Министерства информации приглашали меня на ужин и знакомили с друзьями. Охранники провожали до машины и рассказывали о своих семьях. Родители, чьих умирающих от лейкемии детей я навещала в местной больнице, делились со мной едой. Новый шофер, которого я наняла через менеджера гостиницы, часами просиживал в холле гостиницы, когда я была занята, отвергая любые предложения подзаработать. А после того как в первую ночь моего пребывания в гостинице мне трижды стучали в дверь какие-то незнакомцы, у номера установили круглосуточную охрану.
Но лучшая часть путешествия мне еще предстояла. Через два дня после приезда в Багдад я познакомилась с чудесной, незабываемой Майадой аль-Аскари. Эта женщина стала мне ближе, чем сестра.
То, что мне посчастливилось встретиться с Майадой, объясняется просто: я твердо решила, что моим переводчиком в Багдаде должна быть женщина. Проведя в городе день, я недоумевала, почему меня до сих пор не навестил сотрудник Министерства информации, — я читала множество историй об их навязчивом внимании к иностранным гостям. На следующий день я попросила водителя отвезти меня в министерство, чтобы потребовать там переводчика. Мне сказали, что пресс-центром министерства руководит мужчина по имени Шакир аль-Дулайми.
Войдя в его кабинет, я шутливо заявила, что, насколько мне известно, за иностранцами должны следить иракские спецслужбы, но, кажется, до сих пор никто не разведал о моем существовании.
Может, я слишком мелкая сошка, чтобы за мной следили? Шакира это позабавило, и он сказал, что если я хочу, он прикажет какому-нибудь иракцу меня сопровождать.
Но я больше всего интересовалась положением арабских женщин, а по опыту проживания на Ближнем Востоке я знала, что ни одна арабка не станет откровенно говорить о себе в присутствии мужчины. Мне пришлось вежливо отклонить любезное предложение Шакира. Я настаивала на том, что мне нужна переводчица.






