Нынче утром, когда она позвонила ему, чтобы подтвердить назначенную встречу, он сказал, что плохо чувствовал себя последние несколько недель и что ждать осталось недолго.
— Перестаньте пугать меня, Стенли, — сказала она, укладывая в кейс последний из документов, приготовленных для него. — Вы переживете нас всех.
Временами ей было жаль Стенли, хотя ничего вызывающего жалость в нем не было и сам он редко себя жалел. Он по-прежнему отдавал короткие приказания сиделкам, ежедневно читал «Нью-Йорк таймс» и «Уолл-стрит джорнал», а также местные газеты, любил сандвичи с копченой говядиной и гамбургеры и рассказывал с потрясающей точностью и историческими подробностями о своих детских годах в беднейшей части Ист-Сайда в Нью-Йорке. В Сан-Франциско он приехал в 1924 году, когда ему было шестнадцать лет. Обладая незаурядными умственными способностями, он находил работу, заключал сделки, работал на правильно выбранных людей, не упускал возможностей и копил деньги. Он покупал собственность, причем всегда при необычных обстоятельствах, нередко наживаясь на несчастье других людей, в чем он сам с готовностью признавался, совершал обмены, использовал все кредиты, какие только мог получить. Во время Депрессии, когда остальные теряли деньги, он умудрился разбогатеть еще больше. Он был олицетворением человека, добившегося успеха собственными силами.
Стенли любил говорить, что дом, в котором он живет, был куплен им за гроши в 1930 году. А значительно позднее он был одним из первых, кто стал строить торговые центры в Южной Калифорнии. Большая часть его первоначального капитала была сделана на операциях с недвижимостью, обмене одного здания на другое, иногда на покупке бросовых земель, которые по прошествии времени либо перепродавались, либо застраивались конторскими зданиями или торговыми центрами. Позднее ту же деловую сноровку он проявил, начав инвестировать в нефтяные скважины. На сегодняшний день он сколотил баснословный капитал. Стенли был гением в бизнесе, но практически ничего другого в жизни не сделал. У него не было детей, он никогда не был женат и вообще ни с кем не общался, кроме поверенных и сиделок. Не было на свете человека, которому Стенли Перлман был бы небезразличен, кроме его молодого поверенного, Сары Андерсон, и не было человека, который всплакнул бы о нем,
когда он умрет, кроме разве сиделок, работавших у него.






