ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лимонов, Автор - Каррер Эмманюэль, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Лимонов Каррер Эмманюэль Лимонов, Автор - Каррер Эмманюэль, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Пролог Москва, октябрь 2006 – сентябрь 2007 1 До 7 октября 2006 года – того самого дня, когда Анна Политковская была убита в подъезде собственного дома, имя этой мужественной журналистки, открыто противостоявшей политике Владимира Путина, было известно лишь тем, кого интересовали перипетии чеченских войн. Но вот, в одночасье, ее лицо, печальное и непреклонное, стало для западного мира олицетворением свободомыслия. В ту пору я заканчивал работу над документальным фильмом, снятым в маленьком российском городке, часто бывал в России, поэтому, как только новость о гибели Анны попала в СМИ, один журнал предложил мне первым же рейсом вылететь в Москву. Моя задача заключалась не в том, чтобы проводить какое-то расследование, мне было предложено просто поговорить с людьми, которые ее знали и любили. Вот так и получилось, что я провел целую неделю в редакции «Новой газеты», где она работала специальным корреспондентом, в организациях по защите прав человека и в комитетах солдатских матерей. И журналисты, и правозащитники ютились в тесных, плохо освещенных помещениях с допотопной оргтехникой. Многие из них уже немолоды, а численность этой горстки людей удручающе мала. В этом узком кружке, где все

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Главное, чтобы бандит был

честным

, то есть не нарушал законов своего клана и умел и убивать, и умирать. С точки зрения морали Горкун не видел ничего предосудительного в том, чтобы играть в карты, ставя на

кон жизнь соседа по тюремному бараку, а когда партия окончена, пустить ему кровь, как поросенку. Или уговорить его на попытку побега с единственной целью: убить и съесть своего спутника, когда в тайге закончатся съестные припасы. Эдуард слушал Горкуна с благоговением, восхищался его татуировками, с восторгом расспрашивая об истории каждой из них. Дело в том, что русские бандиты, и в особенности сибиряки, не делают случайных татуировок, в этом деле все имеет свой смысл – и сам рисунок, и кто и как его делает. Характер рисунков и их сочетание точно указывают место владельца в иерархии преступного мира; переходя с одного уровня на более высокий, уголовник получает право делать все новые татуировки, постепенно покрывая ими все тело. Но горе тому, кто попытается узурпировать это право: с него живьем сдерут кожу и сделают себе из нее перчатки.

В последние дни заключения у Эдуарда появляется чувство, которое наполняет его душу странной радостью и даже восторгом: стремление ощутить этот восторг снова и снова будет преследовать его всю жизнь. Он вошел в тюремную камеру, восхищаясь Горкуном и мечтая стать таким, как он. Но вышел убежденный – это и приводит его в состояние экзальтации, – что в Горкуне нет ничего особенного и что он, Эдуард, способен пойти гораздо дальше. Со своим лагерным опытом и татуировками его сокамерник может, конечно, произвести впечатление на провинциальных мальчишек, но если к нему приглядеться, то становится ясно, что на великих бандитов он смотрит снизу вверх, даже не пытаясь представить себя на их месте. Примерно так же его отец, жалкий тип, смотрит на тех, кто поднялся выше по служебной лестнице. В этой простодушной готовности знать свое место есть что-то унизительное, Эдуард на это не согласен. Он думает, что быть уголовником – хорошо, и более того, что ничего лучше на свете нет, но при этом убежден, что целить надо гораздо выше: если становиться бандитом, то уж королем, а не шестеркой с ножом в кармане.

5

Своими новыми мыслями он поделился с Костей, тот горячо принял откровения друга, и, когда Горкун, выйдя из тюрьмы, не выказывает иных амбиций, кроме как целыми днями забивать

козла, оба приятеля начинают дружно презирать все, что их окружает. Им окончательно опротивели все: тупые и покорные пролетарии, уличная шпана, готовая жить так же, как живут их отцы, инженеры и офицеры, которые недалеко ушли от пролетариев. О торговцах и говорить нечего. Так что выбора нет, придется идти в бандиты.