ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Репин, Автор - Пророкова Софья Александровна, Серия - Жизнь замечательных людей [256], , Жанр - Биографии и мемуары, Документальная литература. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Репин Пророкова Софья Александровна Репин, Автор - Пророкова Софья Александровна, Серия - Жизнь замечательных людей [256], , Жанр - Биографии и мемуары, Документальная литература. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. БЛАГОДАРНАЯ ПАМЯТЬ В серый июльский день, каких немало бывает на взморье, мы отправились в «Пенаты». Автобус остановился почти у самых ворот усадьбы. Сквозь редкие сосны виднелось море. Пенились, сердились волны. — Осенью он, наверное, слышал шум прибоя, — донесся обрывок разговора. День был прохладный, очень удобный для экскурсий. Люди шли семьями, группами. Непрерывно. У всех одна цель: густой парк, обнесенный зеленой изгородью. Войдем в калитку и мы. Березовая аллея уводит в глубь парка. Березы здесь одна к одной, ровные, стройные. В серый денек особенно заметны белизна коры и какие-то загадочные розовые подпалины. Будто по стволам струится кровь. Аллея замощена камнями. Истерлись они добела. Много ног прошло по ним с тех пор, как хозяин усадьбы в последний раз проводил гостей до калитки… Кто только не приезжал сюда, чтобы повидаться с художником, посмотреть его новые работы, а часто и послужить моделью для портрета! Теперь об этих посещениях рассказывают фотографии на щитах, обрамляющих место, где когда-то стоял дом. От него остался только фундамент,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Постепенно перед ним представали величавая красота гомеровской «Илиады», бури страстей шекспировских трагедий и высокий гражданский порыв некрасовской поэзии.

После первых восторгов наступили и первые разочарования. Не все преподаватели были такими, какими еще в Чугуеве их рисовала юношеская мечта.

Одни нравились, другие вызывали насмешки слушателей.

Всеобщим любимцем был профессор физики и химии Лавров, зато профессор Горностаев, читавший лекции по истории изящных искусств, был всеобщим посмешищем. Педантичный профессор Сидонский очень скучно и монотонно читал

лекции по древней истории. Как это было досадно! Репин подробно записывал все сказанное им о таинственной стране Египте и скорее горевал, чем злорадствовал, когда замечал, что профессор засыпает на кафедре, усыпленный собственной вязкой речью.

Анатомия читалась при почти пустом зале. Но преподаватель не смущался безлюдьем. Он спокойно раскладывал на кафедре части скелета, прищуриваясь, осматривал ряды пустых скамеек и говорил, поднимая вверх кость:

— Вот, господа, лопатка. Лопатка имеет край верхний, край нижний.

Даже особенно дисциплинированным ученикам было трудно высидеть на этих утомительных лекциях, хотя художникам очень важно хорошо изучить анатомию.

Постепенно происходило некоторое обновление Академии, она прощалась с обветшалыми методами преподавания, с людьми косными. Но это шло медленно, гораздо медленнее, чем того требовал молодой, любознательный ум учеников.

Больше всего от непочтения учащихся страдал священник Илья Денисов. Он знакомил учеников с историей церкви и законом божиим. Читал по своим запискам. Лишь изредка поднимая голову, он встречался взглядом с одинокими посетителями его лекций и обиженно просил:

— Да вы хоть по очереди ходите! Что же, я буду читать лекции пустым партам?

…Репину надо было не только нагонять в науках, учиться рисовать и сочинять эскизы, но еще и каждый день думать о том, где взять деньги на обед.

Немногие знали, что, прежде чем взять в руки тушевальный карандаш и впиться глазами в натурщика, этот юноша с пышными волосами и лицом упрямым, волевым, еще до света лазил по железным крышам и красил их суриком. А бывало, и с вечера торчал в каретных сараях богачей, подновляя окраску экипажей.

Мало кто догадывался, что Репин

живет в такой непроглядной нужде. Только близкие товарищи. Они старались раздобыть ему заказы на портреты. И он писал всех подряд, кто мог заплатить даже ничтожные суммы.

Когда знания даются с таким трудом, то особенно дорог успех. И, конечно, Репин ликовал, узнав о том, что он больше не вольнослушатель, а ученик Академии, как все. Это случилось через восемь месяцев после поступления. Больше не нужно ни у кого просить милости.