Конечно, будь бутылка полной, парень очухался бы много позже, а может и вообще не вернулся с того света… А так… Прошло десять минут, можно начинать беседовать и разговаривать с интересным собеседником.
— Тебя и вправду зовут Афанасий Варламов? — как можно строже спросил я
его, давя в себе кованным ботинком, желание пристрелить его без суда и следствия.
Он, как партизан на допросе закусил губу и отвернулся. А я и не думал его пытать. Что я фашист какой-нибудь?
Те кто смотрит фильмы про современных разведчиков знает, что пытки к разоблаченным агентам не применяются… Только я их не смотрю… Поэтому мне и карты с паяльником в руки.
— Афоня, — как можно мягче, начал уговаривать того, по ком постоянно звонил колокол, и было пролито столько напрасных слез. — Если ты меня не уважаешь, это еще не значит, что и я вместо того, чтобы в полпятого ночи сладко спать на своей койке должен развлекать тебя беседой, пытаясь пробудить интерес к своей скучной персоне…
Он хотя и продолжал выражать свое презрение ко мне, но явно насторожился. Я продолжал в стиле партийного лектора, вести свою разъяснительную работу.
— …Поэтому, — я сунул ему под нос интересный предмет. — Вот штепсель шнура, которым я тебя связал. Если ты, будешь продолжать упорствовать и вести себя так глупо, не гибко, и не дипломатично… Мне придется воткнуть его в розетку…
Он возьми и сразу испугайся. Хлипок на поверку, оказался агент Варламов.
—
Что ты хочешь знать? — прохрипел он. Хрипел оттого, что ловко наброшенная петля сильно сдавила ему шею. Судя по всему дышать ему было трудно.
— Ассенизатор ты? — буднично спросил я у него.
— Нет.
— Так чего ты сюда приперся, если деньги получил другой? — мне были непонятны его действия. — Твое геройство и излишняя горячность, привели тебя к горизонтальному положению и петле на шее.
— Мне было приказано ему помогать, а он пропал неизвестно куда. Я решил действовать самостоятельно… — очень он грустил от постигшей его неудачи. — А ты… Хотя после операции я бы тебя все равно узнал и по походке, и по голосу. Подставил вместо себя двойника и опять всех переиграл.
Я приосанился и стал после таких слов еще шире от раздувавшего меня самомнения. Не мог же ему сказать, что после холодного душа летел за полотенцем, и все было чистой случайностью.
— Ты один? Или с тобой есть сообщники?
Очень ему не понравился этот вопрос. Также, как мне его дальнейшее молчание.
Мне следовало торопиться. Желательно было до восхода солнца, пристроить труп паренька, лежащий в моей постели. Хотя бы отнести его в комнату согласно карте заселения.
Пришлось ускорить речь Альфонсо.
После определенных усилий с моей стороны поболтали мы с ним активно, по душам, как старые приятели, которым было что вспомнить.






