ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пилигрим, Автор - Сафронов Виктор Викторович, Серия - Жизнь прекрасна [1], , Жанр - Прочие приключения, Приключения. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Пилигрим Сафронов Виктор Викторович Пилигрим, Автор - Сафронов Виктор Викторович, Серия - Жизнь прекрасна [1], , Жанр - Прочие приключения, Приключения. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Посвящается Алёне ГЛАВА 1 Будущее с разноцветными картинками и акварельными разрисовками, есть не у каждого… Возьмем, к примеру, меня. У меня не то, что будущего, у меня нет, даже самого обычного, куском угля нарисованного прошлого… В этом моменте тягостных размышлений, я всегда шмыгаю носом и бесконечно жалею себя, сирого и убогого. Почему я такой некрасивый и непривлекательный? Да, потому, что очень настойчивый и целеустремленный… Если в этот момент за окном идет дождь, мне кажется, что и природа, всей своей силой сочувствует мне. «Зато у тебя есть настоящее, — успокоил и поддержал меня внутренний голос, такой, знаете ли, достаточно мужественный баритон. — Реальное настоящее… С небольшим перерывом для еды, между работой грузчиком-сторожем-уборщиком, мальчиком «куда-с пошлют» и «чего изволите-с?» Настоящая булка с маслом.» Одним словом, грех жаловаться, ей-богу! Работаю в центре Птурска, рядом с железнодорожным вокзалом нашего прекрасного старинного города. Здесь же, по месту работы и живу. Вполне естественно, что у меня имеется прекрасная двухкомнатная квартира, с горячей водой и теп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Уж больно здоровые в камере бегали крысы, и уж, совсем злые сокамерники. А доброму

там не выжить. Кормежка проводилась оригинальным способом. Охрана приносили корзину с хлебом, овощным жмыхом и объедками. Бросала все это на пол камеры. Кто успеет в схватке вцепиться в провизию, тот сыт. Кто много будет стесняться, тот останется голодным.

В свалке, меня-то ножом и полоснули. Не до смерти, больше для порядка. Чтобы локтями больно не толкался.

Через всю длину камеры протекал натуральный ручей. Кого мучила жажда, мог испить из него водицы, а кто, скажем хотел согнать лишний вес и оправиться, никто не запрещал туда же и нагадить, параши или унитаза в помещении не предусматривалось… О таком сервисе, я даже не слышал. Из ручейка, особо изнеженным седельцам, можно было поплескать себе на руки и умыться. Но я не рискнул. Слишком уж брезгливым оказался. Пришлось накопившуюся грязь и насекомых, носить на себе.

Отсидел, как положено, все тридцать суток, хотя если бы возникла мысль бежать, можно было и пуститься во все тяжкие. Но чего зря бегать, когда все рядом. Любовь-кровь…

Правда, пришлось и ножевое ранение вынести оттуда. Но и бумагу дали, что был в тюрьме, отсидел, назвался… Хрущом Хрущовым, без места жительства и определенного занятия… Все эти подробности обо мне, были детально отражены администрацией тюрьмы на четвертушке бумаги.

Выйдя из тюрьмы, эту бесценную бумагу, ради которой я туда и полез, пришлось тщательно завернуть в найденный пакет, и за неимением штанов, таскать первое время в руках. Для местного разбойного элемента, это было знаком, а то, что я хоть и необрезанный чужак, но все же свой, было за версту видно.

Вместо паспорта эта справка и понесла меня по степным кочкам да горным буеракам хмурого, выжженного беспощадным солнцем ландшафта.

Чудовищная

жара и отсутствие кондиционеров, для коренного представителя Тверской области, были трудны до невыносимости. Язык некрасиво вываливается наружу, мысли путаются. Пить хочется постоянно. Не хочется двигаться. А надо. В послеполуденное время все вокруг умирает и даже голодных собак вокруг не видно. Один я болтаюсь из стороны в сторону, пытаясь что-нибудь спереть для пропитания.

Главное обоснование моего появления здесь остается прежним: наличием дешевых наркотиков, без которых я, вроде как, не могу жить. Поэтому постоянный поиск. Бегаю не хуже местных коз. Но для покупки нужны деньги, а с этим проблема. Пора отсюда сваливать, так как местное население взяло гадкую моду называть меня голодранцем и при встрече, целясь в голову, бросать в меня камни. Зато, бегая и уворачиваясь от летящих в меня каменьев, разжился чьими-то брюками и рубашкой, легкомысленно висящими на просушке.