ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ее зовут Миллисент, Милли или просто Мотылек. Это светлая, воздушная и такая наивная девушка, что окружающие считают ее немного сумасшедшей. Милли родилась в богатой семье, но ее «благородные» родители всю жизнь лгут и изменяют друг другу. А когда становится известно, что Милли — дитя тайного греха своей матери, девушка превращается в бельмо на глазу высшего света, готового упрятать ее в дом для умалишенных и даже убить. Спасителем оказывается тот, кого чопорные леди и джентльмены не привыкли пускать даже на порог гостиной...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Интересно, как она ладит с дядей, ревностным членом Англиканской церкви, как он понял со слов отца?

У них была дочь Кэрри. Теперь она очень даже ничего, эта Кэрри. Говорит, что ей пятнадцать, но скажи она семнадцать, он бы поверил, потому что у нее развито все, что должно быть развито у девушки: ягодицы округляли длинную юбку, а груди напрягали лиф. И глаза у нее блестели, у этой Кэри. А уж он-то знал, что такое блеск в глазах. Да уж, это точно, он знал. На кухне тут одна такая моет посуду после чая. Что хочет Полли за это: только улыбнись ей, и она поймет это как предложение жениться.

Полли Хинтон и ее мамочка — и папочка тоже — начинали действовать ему на нервы: после смерти отца они просто не вылезали из его дома. Он сказал, что справится сам, но миссис Хинтон оттеснила его в сторону и сказала: «Что за глупости, мальчик. Соседи для того и существуют, чтобы в такое время взять все на себя».

И она-таки все, буквально все взяла на себя.

Так что ему не трудно было представить себе, как это будет выглядеть, женись он на Полли. У него не было никакого намерения жениться на Полли, но как сделать, чтобы это дошло до нее?

С прошлой новогодней ночи, когда он позволил себе немного вольности и потискал ее в темном переулке, только потискал и ничего другого, она как прилипла к нему. Отец бывало смеялся и говорил: «Смотри, сынок, как бы тебе в одно прекрасное утро не проснуться в постели с Полли с одной стороны и ее мамочкой с другой».

— Какая прекрасная вещь красное дерево. Твоей работы?

Роберт сощурился, чтобы собраться с мыслями, и ответил:

— Я помогал папе.

— А есть что-нибудь, что ты сделал сам?

— Да, я сделал стулья, на которых вы сидите.

Он кивнул в сторону тети и девушки, и ему вдруг пришло на ум, как это странно думать, что у него есть двоюродная сестра вроде нее и дядя с тетей вроде этих двух. Шевельнулось чувство, что он вовсе не один как перст в этом мире, хотя, если вспомнить, как держится дядюшка, то, может быть, пройдет не так уж много времени и начнешь думать, что не так уж плохо не иметь никаких родственников. Впрочем, подумал он, скоро они уйдут, и видеться с ними часто не придется, разве так, изредка зайдут в гости, если вдруг захочется. Он взглянул на дядю, рассматривавшего один из стульев. И тут же вздрогнул, потому что Джон Брэдли вдруг бросил ему:

— Ты доволен местом, где работаешь?

Он еще раз внимательно посмотрел на дядю, будто раздумывая над вопросом, и наконец ответил:

— Я всегда доволен, только бы работать с деревом.

— Ты оборудуешь корабли?

— Да. Этим я и занимаюсь. Еще с несколькими ребятами.

Теперь он улыбнулся и посмотрел в сторону тетушки, она улыбнулась в ответ, но не проронила ни слова. С самой встречи он не услышал от нее и десяти слов. Похоже, она очень хорошо знала свое место.