И на морщинки, которые так и не исчезли, и на побелевшие волосы… Сейчас, впрочем, это уже не так важно... Главное, что вот он - дом и Славка рядом… Поскорее бы завтра!
Мама была дома. Славка с порога протянул ей листочки и выдохнул: выполнил обязательство, донёс их целыми. Ну, почти…
– Это что такое? – она пригляделась к корявым закорючкам.
– Это медосмотр. Славке сказали, чтобы он их тебе отдал… - Тошка бросил рюкзак, скинул куртку.
– Понятно, - она присела на диван с этими листочками, - Антон, идите ешьте, там курица в духовке. Я сейчас посмотрю сразу, что тут.
Ой, сколько мама наготовила! Наверное, она тоже соскучилась по отцу…
– Антон, - зашептал Славка, когда они уселись за стол, а мы на каникулах к Шурику поедем или нет?
– Ой, Славка, я не знаю… Завтра папа
скажет.
Он и сам хотел съездить к другу. Если была такая возможность – на каникулах они ездили к нему. А что, было удобно, на поезде без пересадок, а оттуда потом папа ехал в Москву и – в Европу. Если у него было время – то тоже гостил у Шурки. Очень дружил он с его отцом…
… Удивительно просто, что друг тогда не обиделся. Совсем! Хотя у Тошки до сих пор иногда внутри скребёт вина перед ним… Но недолго скребёт, ведь если бы они сбежали вместе – Шурка не нашёл бы отца. Точнее отец – Шурку…
Но тогда ведь Антон этого не знал… И почему-то очень боялся, что друг просто не станет с ним разговаривать. Но все опасения растворились, когда он услышал в трубке такой родной звонкий голосок:
– Алло, это кто? Антон? Антон… Я знал, я ведь знал, что ты найдешься!
А Тошка… У Тошки почему-то тогда охрип голос. Совсем не вовремя, кстати… Он только и смог сказать:
– Шурка, ты меня прости!
… И как они встретились тогда! Как будто не виделись не месяц, а целую тысячу лет! Он никогда не забудет, как Шурка, всегда такой серьезный и внимательный теперь улыбался. Таким счастливым в интернате он никогда не был. А здесь – сиял.
Как он тогда положил руки на Тошкины плечи и тихо сказал:
– Антон… Как я рад, что, наконец, увидел тебя! Что ты живой…
У Антона будто тяжёлый груз свалился с плеч. Он наконец свободно вздохнул… Хотя первый раз он так вздохнул, когда открыл глаза и понял, что он дома. И когда, посмотрев на родителей, понял, что об интернате даже разговора не будет… Вернее будет, но не о том, чтобы там жить, а о побеге и о той дороге... Никогда Антон не забудет её.






