Этот везунчик
учится нырять с аквалангом на Гавайях. Рождество планирует провести в Австралии. Больше ничего не сообщил, ты же знаешь, какой он.
Я напряглась изо всех сил, стараясь придумать в ответ что-нибудь незначащее.
— У тебя все хорошо, Холли? — спросил он с участием. — Ты, похоже, сейчас разрыдаешься.
— Нет, у меня все хорошо. — (Давай улыбнись, выгляди веселой.)
Он обнял меня за плечи:
— Скучаешь по нему?
— Нет, дело не в этом, честно, просто я устала. Тяжелая неделя выдалась, — мне удалось слабо улыбнуться. Рев басовых гитар из соседней комнаты больно пульсировал в голове.
— Давай выйдем, тебе нужно на воздух.
Он взял меня под руку и вывел через кухню в сад. Декабрьский воздух обжигал, и я поплотнее закуталась в свой кардиган. Какое-то время мы сидели молча; потом я поняла, что все это время Саймон смотрит на меня.
— Иногда я не понимаю своего брата, — вдруг сказал он. — Он выглядит умным человеком, но как он может находиться на другом конце земного шара, в то время как ты здесь? — Он в смущении отвернулся, вертя в руках свой бокал,
и кубики льда бились друг о друга. Он выплеснул их на землю и снова посмотрел на меня. — Ты сегодня чудесно выглядишь, — прошептал он, поправляя выпавшую прядь волос у меня за ухом.
«Боже мой, — подумала я, — Мэгги была права, он собирается меня поцеловать». Его лицо было опасно близко, и я почувствовала его запах, в котором смешались ароматы его одеколона и виски. Я подумала, что он, должно быть, пьян, и отодвинулась, подальше от искушения.
— Саймон, я думаю, что ты выпил и не понимаешь, что говоришь.
— Нет, Холли, дело не в этом. Я немного выпил, ты права, но это из-за того, что знал, что ты придешь. Я пил, чтобы набраться смелости и сказать о своих чувствах... ты мне действительно очень дорога. — Он взял меня за руку. — Я хочу сказать тебе... мне нужно... — Он наклонялся все ближе и ближе.
Черт, он сексуальный. Его губы были в миллиметре от моих; я подумала, что веду себя так, как будто между мной и Томом нет ничего серьезного. Он наклонил голову для долгого поцелуя, и я почувствовала его теплое дыхание на своей щеке, и вот, вот...
Внезапно в ночной тишине раздался пронзительный крик, и я подскочила на месте с колотящимся сердцем. Я чувствовала себя воришкой, попавшимся в свет полицейского фонарика.
Из-за огромной ивы донесся хриплый смех, и из глубины сада
выскочила та самая рыжеволосая девица, которая разговаривала с Оливером. За ней гнался какой-то мужчина в два раза старше ее. Он нагнал ее и перекинул через плечо, как пожарный рукав, отшлепал по заднице и унес обратно за дерево. Девушка сучила ногами и весело хохотала.
Я повернулась к Саймону, чувствуя, будто сделала что-то лишнее.
— Извини, мне надо идти.
И я вернулась на кухню, чувствуя спиной его взгляд.






