Мэгги села на кровать, радостно оглядывая комнату, а потом перебралась в кресло рядом с врачом.
— Устраивайтесь, надевайте ночную рубашку, а я вернусь через пять минут, чтобы осмотреть вас, — сказала врач и ушла.
— Почему бы не включить телевизор, — предложила я. — Это меня отвлечет.
Мэгги
так и сделала, но, обнаружив, что предлагает нам программа субботнего вечера, мы передумали.
Я надела рубашку и растянулась на постели. У меня снова начались схватки. Мэгги наблюдала за мной и восхищалась моей храбростью.
Я стала смеяться над ней. Мне казалось, что вся история моей беременности — это одна сплошная трусость: не сказать Тому, скрываться от его родителей, прогуливать подготовительные занятия, а с самого начала попросту отрицать беременность, выдумывая себе какие-то овощи, вирусы и, вместо того чтобы обратиться к врачу, надеяться, что все само рассосется.
— Нет, ты храбрая, — настаивала она. — В твоих обстоятельствах ты очень хорошо справлялась. Я по-настоящему восхищаюсь тобой. Не думаю, что у меня получилось бы хотя бы наполовину так, как у тебя.
Я улыбнулась ей с благодарностью. Вернулась акушерка. Она подозрительно взглянула на Мэгги.
— Вы будете присутствовать при родах? — спросила она.
Мэгги посмотрела на меня, не зная, что ответить. Я подтвердила, что я не против.
— Да. Отца ребенка нет в стране, — объяснила Мэгги, совершенно очевидно не желая, чтобы акушерка подумала о нас что-нибудь не то.
— Вы не против ее присутствия во время осмотра? — спросила меня акушерка.
— Нет, — ответила я и подумала: то ли еще будет.
Акушерка попросила меня лечь на спину и начала осмотр.
— У вас все хорошо продвигается, Холли, — сказал она, довольная результатом, — но мне кажется, что еще не время. Матка расширилась только на шесть сантиметров.
Как она узнала без линейки?
Она подтвердила, что воды отошли, и послушала сердце ребенка, так сильно надавив стетоскопом на живот, что ребенок толкнул ее, а я улыбнулась от удовольствия, что мой малыш проявляет характер. Вот так, тыковка, мы такое не спускаем, подумала я, закрывая живот руками.
— Пока нам делать нечего,
остается ждать, когда природа сделает свое дело. Рядом с вами есть «Энтонокс», — она указала на баллон и кислородную маску рядом с кроватью.
Снова началась схватка.
— Да, спасибо, — покраснела я и потянулась за маской.
Акушерка подключила меня к ней и ушла, сказав, что придет проверить меня через полчаса. Она велела звонить, если что-нибудь понадобится.
Я кивнула, вдыхая газ. У меня немного закружилась голова, как от бокала вина, и я расслабилась. Мэгги с любопытством наблюдала за мной; казалось, что она умирает от желания побыть на моем месте.
Через час я все еще рассматривала комнату с маской на лице, которая уже будто стала моим вторым носом.






