У меня болел копчик, я потерла больное место, обнаружила следы от кухонных половиц, и моя улыбка растянулась еще шире. Я перевела взгляд на смятые простыни, все еще счастливо улыбаясь. Но Тома там не было. Я посмотрела на часы — было одиннадцать. Скорее всего, он ушел собирать чемоданы. Я шлепнула рукой по подушке, на которой остался отпечаток его головы, и крикнула:
— Почему ты не разбудил меня, негодяй!
Потом я подумала о записке, которую он, возможно, оставил.
Спустя десять минут, ничего не обнаружив и натянув на себя единственную одежду, которая не была в стирке, я выбежала из дома.
Я колотила в дверь Тома. Дверь открыл Чарли, в одних трусах, с всклокоченными волосами. Он щурился на солнечный свет и с трудом мог сфокусировать на мне взгляд.
— Привет, крошка; неплохая вечеринка была вчера. Что случилось? — Он зевнул.
— Где Том? — спросила я прямо.
— Не знаю, — Чарли пожал плечами. — Он не ночевал дома, знаешь ли. — Чарли поднял бровь, как будто добавляя: «Вероятно, ему повезло». И тут понял, что, может быть, только что заложил своего друга, и быстро добавил: — Он ушел с вечеринки один, возможно, просто упал в саду и заснул.
— Он ночевал у меня, сонный идиот.
Мое терпение кончалось. Я ворвалась в квартиру и вбежала в комнату Тома. Он уехал, это точно. Его комната выглядела все так же — будто по ней прошелся ураган, — но не хватало одной важной детали. Его
гигантского дорожного рюкзака и камеры, которую он недавно купил.
— Он попрощался с тобой? — крикнула я Чарли, который стоял на пороге комнаты. Он чесал в затылке, все еще не проснувшись окончательно.
— Ну да, вчера вечером. Я и не думал, что встану сегодня, чтобы попрощаться еще раз утром. Хотя недавно я слышал шум машины. Саймон говорил, что собирается подкинуть его в аэропорт.
Мы оба подошли к окну и выглянули во двор. Точно, ярко-красного «жука» Саймона не было.
— Черт!
— Я думал, вы попрощались этой ночью...
— В каком-то смысле да. За сколько можно доехать до Хитроу?
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Мой путь по восточной трассе был несложным. Движение было слабым, и казалось, Шаббат распространился и на ограничительные знаки, которые тоже взяли выходной, собравшись вместе в каком-нибудь складском помещении, чтобы воздать хвалу министру транспорта. Но, несмотря на тишь да гладь дороги передо мной, в голове у меня разыгралась настоящая буря. Половина моего мозга кричала: «Зачем, черт возьми, ты мчишься за ним по этой дороге? У тебя совсем не осталось гордости? Разыгрываешь одну сцену из „Унесенных ветром"? Даже если ты сможешь его догнать, все равно это не помешает ему уехать. Даже если он и правда любит тебя, он все равно не поймет, насколько сильнее ты любишь его. У тебя будет просто еще одна причина для страданий на эти двенадцать месяцев».






