При этом основная масса печатных изданий входит в обширный сборник
антиквара Иоганна Шайбля Das Kloster, изданный в 1845–1849 годах. Наиболее интересные тексты будут обсуждаться по мере их появления в хронологии Фауста, что позволит увидеть фаустовский литературный жанр в развитии и одновременно в связи с жизнью предполагаемого автора.
В том, что касается Фауста, следует с осторожностью относиться ко всем дошедшим до нас источникам. Отличить реальную историю и легенду можно путём проверки, но в нашем случае доказательство будет полностью зависеть от сказанного, написанного – или от того, что мы сумеем прочесть между строк. Поскольку мы вряд ли обнаружим достаточное количество надёжных фактов (такие факты нечасто встречаются в жизни реального человека), то наша работа будет также состоять в рассмотрении вероятных событий.
Современные и околосовременные Фаусту источники в основном были написаны учёными, высоко ценившими доверие людей своего круга. Хотя возникает искушение положиться на их мнение, всё же очевидно, что при случае они не гнушались разрушить чужую репутацию – особенно это касается авторов, находившихся под влиянием Тритемия. Поскольку они апеллировали к чувствам читателя, их аргументы против Фауста выглядели необъективными. Фауст олицетворял мировоззрение, противоречившее взглядам этих авторов, и, хотя никакого «заговора» против Фауста не существовало, они представляли группу, по-настоящему сплочённую против чужака. Происходившее напоминало общее негодование в отношении Филиппа Ауреола Теофраста Бомбаста фон Гогенхайма (1493–1541) – знаменитого врача, получившего известность под именем Парацельса.
Сегодня нелегко разглядеть образ Фауста в смешении более поздних легенд об этом человеке. Мифы о Фаусте росли, как сорная трава, на протяжении всей его карьеры. Мне следовало это знать. Такое происходило и в моей карьере, хотя не так часто, как у Фауста. Это началось в конце 1990-х. Однажды мы решили собраться в саду, чтобы отметить день рождения вместе с соседями. На таких встречах всегда задают вопрос: «А чем ты занимаешься?» Разумеется, я рассказал любопытным, что пишу диссертацию о современном колдовстве. На следующий год, когда мы встретились по тому же поводу, один из гостей сказал своей соседке, что нужно вести себя осторожнее, раз под боком живёт «волшебник». За какой-то год совершенно безобидный разговор о чисто научном исследовании сделал из меня практикующего мага. Если учёный так легко превращается в мага в наш просвещённый век, то как обстояло дело 500 лет назад, в эпоху, когда всех заботили происки дьявола? Именно это последнее
соображение заставляет нас быть внимательными к проблемам дешифровки жизни Фауста.
При написании этой биографии я использовал новый подход.






